Меня зовут Анна Пейдж, я руководитель и ведущий агент «Пейдж и Саймон ассошиэйтс». Я хотела поздравить Вас с Вашим лучшим на сегодняшний день сезоном в Питтсбургском университете (#ВпередПантерыВперед).
Уверена, несколько агентов уже связались с Вами с предложением представлять Ваши интересы, но как владелец известнейшего в стране спортагентства, я хотела отправить Вам личное письмо и перечислить в нем несколько причин, почему Вы должны выбрать именно нашу компанию в качестве представителя, если решите продолжить свою профессиональную карьеру в Национальной футбольной лиге.
Три главные причины перечислены ниже, но более развернутую версию (как и информацию, которую Вам необходимо знать о нашей компании) я вышлю Вам курьерской почтой днем.
1) Мы лучшие.
2) Мы лучшие.
3) См. пункты 1 и 2.
Мы с нашей командой будем болеть за Вас во время финальных игр сезона, и не сомневаемся, что в этот плей-офф Вы войдете в историю.
Да здравствует Питт!
Анна Пейдж.
Шарлотта: тогда
Семь лет назад
Питтсбург
Финальный рекорд Питта в регулярном сезоне составил впечатляющие 12:0. Последняя победа над Пенн Стэйт досталась в напряженной игре с разницей всего в семь очков и вылилась в ночь оголтелых вечеринок и полного безумия в кампусе. Полыхали машины и мусорные баки, небо озаряли бело-голубые фейерверки, а лужайка возле «Собора» была покрыта ковром из блестящих золотистых конфетти.
Мне пришлось сопровождать Грейсона на бесконечном количестве тусовок. На каждой вечеринке он хотел, чтобы я с ним танцевала и напоминала ему поблагодарить за поддержку как можно больше людей.
Правда, мы побывали уже на шести вечеринках и ни на одной не танцевали. Вместо этого он затаскивал меня в любой подходящий угол и целовал, пока никто не смотрел. А когда мы уходили с одной вечеринки на другую, он останавливался и целовал меня перед всеми именно потому, что знал, что все смотрят.
Когда мы оказались в седьмом заведении – заброшенном складе за кампусом, – мое тело было на грани. Губы опухли от поцелуев, и, даже не глядя в зеркало, я могла сказать, что шея покрыта красными отметками.
Запах алкоголя и марихуаны впитался в стены склада, а музыка была настолько громкой, что я едва слышала свои мысли.
– Сколько тусовок ты еще должен обойти? – крикнула я Грейсону, стараясь перекричать музыку.
– Что?
– Сколько тусовок ты еще должен обойти?
Он непонимающе взглянул на меня, а затем взял за руку и потащил через все помещение к самодельному бару.
– Ты сказала, что готова уйти?
– Нет. Просто хочу знать, сколько тусовок еще осталось.
– Эта – последняя. – Он протянул мне выпивку. – Так ты готова?
– Да.
– Хорошо. – Он вытащил ключи из кармана. – Могу отвезти тебя домой.
– Я еще не готова ехать домой.
Он растерялся.
– Ты же только что это сказала.
– Я имела в виду, что хочу вернуться к тебе.
Он улыбнулся.
– Хорошо, но давай сразу проясним – я не собираюсь смотреть с тобой «Друзей». Трех серий было достаточно.
– Я вообще-то не этим хотела заняться…
Приподняв бровь, он посмотрел на меня.
– Я сказала, что готова… – Я перешла на шепот. – Ну, в смысле… к этому.
– Хорошо.
Грейсон поцеловал меня в лоб и обнял за талию. Мы пробрались через наполненный людьми танцпол и вышли наружу. Он не хотел брать машину и вместо этого повел меня к верхнему кампусу по улицам – по длинному пути до его квартиры.
Когда мы добрались до его дома, огни были потушены, а Кайл как раз выезжал с подъездной дорожки.
Проводив меня в свою комнату, Грейсон снял мое пальто и запер дверь.
– Насчет «Друзей» я пошутил, – сообщил он. – Если хочешь, давай посмотрим.
– Я тут не за этим.
Он провел пальцем по моей ключице.
– Уверена?
Я кивнула.
– Мне нужно, чтобы ты это произнесла.
– Да. – Я взглянула ему в глаза. – Уверена.
Он запечатлел на моих губах поцелуй. Затем медленно стянул резинку с моего «конского хвоста»; волосы рассыпались по плечам. Окинув меня взглядом, он взялся за подол моей сорочки и медленно снял ее через голову.
– Повернись, – прошептал он, и я подчинилась.
Нежно целуя мою шею, он расстегнул мой бюстгальтер и по очереди снял бретельки с плеч.
– Ты все еще уверена? – снова спросил он, мягко положив ладони мне на груди.
– Да…