Я промолчала. Я лежала оцепеневшая от шока, ощущая лишь боль в сердце и слезы на лице.
Вопреки здравому смыслу я вытащила телефон и снова набрала номер Грейсона. Пошли гудки. На середине четвертого звук оборвался, а затем раздался «би-и-ип» – явный признак того, что он добавил мой номер в черный список.
– Это Грейсон, – заговорил автоответчик. – Ты звонишь на мой личный номер, а это значит, что я знаю тебя лично. Оставь сообщение, и я обещаю перезвонить тебе.
Я не стала этого делать. Я сбросила вызов и написала вместо этого электронное письмо.
Тема: Спасибо. Всего хорошего.
Грейсон,
хочу, чтобы ты знал, – ты ТОЧНО такой, каким я тебя считала в нашу первую встречу, и ты научил меня на всю оставшуюся жизнь доверять своим инстинктам.
Обещаю, что никогда больше не позвоню и не напишу тебе.
Я тебя ненавижу.
Шарлотта.
Ответ пришел моментально.
Тема: Re: Спасибо. Всего хорошего.
Ваше сообщение было заблокировано получателем, так как адрес отправителя находится в спам-листе.
Шарлотта: тогда
Семь лет назад
Калифорния
Тема: Отказ.
Уважаемая приемная комиссия Стэнфорда.
Меня зовут Шарлотта Тейлор, и я хотела бы поблагодарить вас за предоставление мне стипендии отличника на весь срок обучения в вашем университете. К сожалению, по личным причинам я отказываюсь от программы и надеюсь, что кто-то еще сможет воспользоваться столь невероятной возможностью.
Благодарю вас за понимание.
Шарлотта М. Тейлор.
Тема: Согласие
Уважаемая приемная комиссия курсов для одаренных художников Кетчикан, Аляска.
Благодарю Вас за рассмотрение моего позднего заявления. Это честь для меня получить ваше одобрение на прохождение мной годовой программы. Прошу считать это электронное сообщение официальным подтверждением моих намерений.
Благодарю Вас.
Шарлотта М. Тейлор.
Шарлотта: сейчас
Наши дни
Нью-Йорк
Один вид лица Грейсона был красноречивее тысячи слов. Не говоря ни слова, он смотрел пустым взглядом на кубик на моем браслете и гладил мне волосы. Время от времени он качал головой и вздыхал, но так и не произнес ни слова.
У меня на сердце камнем лежало осознание, что все эти годы мной манипулировали, что все, что я считала истиной, оказалось ложью. Не знаю, почему, но какая-то частичка меня все еще ждала, что Грейсон скажет, что он понятия не имел о том, что со мной тогда творилось.
– Анна никогда не говорила тебе о моей беременности? – спросила я.
– Нет, – проговорил он внезапно охрипшим голосом. – Полагаю, она никогда на самом деле и не высылала тебе билет на Ночь драфта?
– Нет.
– Ясно. – Он повернул ко мне голову. – Поверь мне, я бы бросил все и полетел к тебе сразу же, если бы знал, что ты беременна. – Он стиснул мою руку. – Все. Не задумываясь.
– Я тебе верю.
– И мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это все одной. – Он с болью посмотрел на меня. – Кто-то должен был быть рядом с тобой.
– Когда я вернулась, Надира пришла и поддержала меня, – сказала я.
– Вот почему она даже не взглянула на меня, когда я встретил ее тем летом, – пробормотал он.
– Она мне сказала, что ты звонил ей каждый год.
– Да целый год прошел, пока она вообще подняла трубку. – На его лице появилась слабая улыбка. – Она сказала мне, что ты уехала за рубеж.
– Это я попросила ее солгать.
– Я догадался, но… – Он тряхнул головой. – Я нанял не меньше трех частных детективов, чтобы найти тебя, и все они тоже сказали, что ты за рубежом. Они все это подтверждали.
– А может, они Аляску посчитали заграницей? – спросила я. – Я жила там год, так что, может быть, это они и обнаружили.
– Нет, Анна сказала, что… – Он остановился. – Я доверил Анне нанимать все эти фирмы. Я не занимался этим лично.
Повисла тишина.
– Теперь я понимаю, почему она настаивала на покупках новых телефонов и установке разных «уведомлений» на случай твоего звонка. – Он заскрежетал зубами. – Все эти годы. Все эти проклятые годы…
Больше мы ничего друг другу не сказали. Мы просто оба сидели в тишине, оплакивая потерянные и украденные годы, сожалея о лжи и череде недоразумений.