К тому же ее мачеха наверняка была уверена, что падчерица спасается бегством пешком, не располагая иными средствами передвижения.
И потому Майкл без колебаний направил лошадей к гостинице.
Адела спросила:
– Мы остановимся здесь?
– Гостиница кажется тихой и спокойной, – ответил Майкл, – и нам остается только надеяться, что внутри она окажется такой же чистой и опрятной, как и снаружи.
– Прекрасное место, – согласилась Адела.
Когда они подъехали ближе, она даже подалась вперед, рассматривая гостиницу.
Заведение называлось «Лиса и гусь», и, когда Майкл загнал экипаж на задний двор, он поздравил себя с тем, что, похоже, сделал правильный выбор.
В конюшне, куда его проводил мальчишка-подручный, было полно чистой соломы, а в каждом стойле стояло ведро воды и в яслях было насыпано зерно.
Майкл оставил мальчишку распрягать лошадей, а сам вошел в гостиницу вместе с Аделой.
Их вежливо приветствовал пожилой мужчина, и Майкл спросил у него:
– Не можем ли мы с сестрой остановиться у вас на ночь? Завтра нам предстоит долгий путь, и нашим лошадям нужен хороший отдых.
– Мы постараемся сделать все, что в наших силах, для лошадей, вас и юной леди, – отозвался владелец гостиницы.
Подойдя к двери, он окликнул жену.
На его зов поспешно вышла невысокая пухленькая женщина с седыми волосами и, услышав, что от нее требуется, пригласила Аделу наверх.
В гостинице было три комнаты для гостей, и, по счастью, все они оказались свободны.
Адела настояла на том, чтобы Майкл занял самую большую из них, с кроватью с пологом на четырех столбиках, а сама остановила свой выбор на соседней комнате, которая была намного меньше.
– Мне здесь будет очень удобно, – сообщила она супруге владельца гостиницы.
– Полагаю, вы с вашим братом проголодались, мисс. Я должна сойти вниз, чтобы подать вам сытный ужин.
– Именно на это мы и надеялись, – улыбнулась ей Адела.
Женщина вышла, и девушка принялась разбирать вещи, которые впопыхах сунула в саквояж, – оказалось, что она взяла с собой два простых платья белого муслина.
По опыту прежних путешествий с отцом она знала, что они очень легкие и не мнутся.
Помимо них в саквояже обнаружились ночная сорочка, легкая накидка, несколько предметов нижнего белья и драгоценности матери, завернутые в шаль.
Больше у нее с собой ничего не было, не считая того, что было надето на ней.
Впрочем, для сегодняшней ночи ничего другого ей и не требовалось, и девушка решила, что наденет одно из муслиновых платьев с голубым пояском на талии.
Оно было не слишком модным, но, будучи опытной путешественницей на дальние расстояния, Адела знала, что куда важнее чувствовать себя удобно, а не беспокоиться из-за наряда, требующего излишнего внимания.
Услышав, как в соседнюю комнату вошел Майкл, она вздохнула с облегчением, поскольку, несмотря на все его уверения, опасалась, что он может решить, будто сделал для нее все, что мог, и что не его дело и далее присматривать за ней, поэтому просто возьмет и уедет.
– Спасибо тебе, Господи, спасибо тебе за то, что послал его мне, – молилась она, раздеваясь.
Ужин им подали в маленькой столовой, в которой поместились всего три стола, за которыми, к счастью, никого больше не оказалось.
Ближе к вечеру в гостиницу пожаловали несколько деревенских жителей, чтобы посидеть снаружи и выпить по кружке эля. До Аделы доносились их голоса, но она смотрела на Майкла и слушала только его, потому все остальное ее решительно не беспокоило.
Когда Майкл постучал в дверь ее комнаты, чтобы узнать, готова ли она сойти вниз на ужин, Адела пригласила его войти.
Он отворил дверь, и девушка встала из-за туалетного столика.
Ему впервые представилась возможность рассмотреть ее, и он был поражен ее красотой и молодостью – в сущности, она была еще совсем ребенком. Собственно говоря, было трудно поверить даже в то, что она уже достигла того возраста, когда девушки выходят замуж, и что сейчас она убегает от предполагаемого жениха.
– Сколько вам лет? – осторожно поинтересовался он.
Сейчас они уже сидели за столом, ожидая, пока жена владельца гостиницы принесет им суп из кухни.
– Я почему-то полагала, что невежливо осведомляться у дамы о ее возрасте!
– А вы не дама, а моя сестра! – ответил Майкл, и оба рассмеялись.
– Мне восемнадцать лет и три месяца, если вам так уж хочется знать, – сказала Адела.
– Вы выглядите моложе, и мне трудно поверить в правдивость того, что вы рассказывали о себе.
– Уверяю вас, я никогда не лгу, если меня к тому не вынуждают. Просто в эту самую минуту я настолько напугана, что чувствую себя совсем маленькой и уязвимой, и потому не могу мыслить связно, как того требуют обстоятельства.