– Нисколько в этом не сомневаюсь. Но ей лучше не разгуливать по дому без дела и держаться поближе ко мне.
Глаза их встретились, и он понял, что миссис Смитсон пытается взглядом предупредить его об опасности.
– А вы, – обернулась экономка к Аделе, – разместитесь в соседней комнате.
Обе комнаты были хорошо меблированы и были похожи как две капли воды.
Майкл с изумлением отметил, что картины на стенах и впрямь как нельзя лучше подходили холостякам, в прежние времена обитавшим здесь, поскольку представляли собой гравюры с изображениями стреляющих, удящих рыбу и охотящихся джентльменов. Пожалуй, что-то в этом роде он и ожидал встретить в Грейнджмур-холле.
Они перенесли багаж в свои спальни, и миссис Смитсон повела Аделу в комнату для слуг.
Именно здесь ей с Майклом предстояло обедать, как было принято в больших домах.
Кроме того, она показала Аделе комнату для шитья, которая пустовала, поскольку обе белошвейки рассчитались.
– Похоже, у вас наблюдается явная недостача персонала, – заметил Майкл, направляясь к лестнице.
– Чему я ничуть не удивляюсь, – отозвалась миссис Смитсон. – Я бы и сама ушла, если бы было куда.
Майкл с недоумением взглянул на нее.
– Вы, наверное, шутите. Покойный герцог наверняка полагался на вас, пока был жив, да и новый герцог, который, как я слышал, должен вскоре прибыть, не сможет, в чем я не сомневаюсь, обойтись без вас.
– А придется, если он не появится в самое ближайшее время. С меня довольно, как сказал мистер Боулз, когда рассчитывался позавчера.
Майкл решил, что так звали его предшественника, имя которого до сих пор не упоминалось.
– Я не спрашивал, почему он уволился, – сказал он.
– Он больше не мог терпеть, и так говорили и остальные. У меня не осталось приличной горничной, а последняя, проработав со мной десять лет, заявила: «Хорошего понемножку, я не намерена терпеть больше ни дня», – после чего тут же рассчиталась.
– Что здесь происходит? – спросил Майкл.
– Скоро вы все поймете сами, и я надеюсь, что у вас достанет смелости дождаться приезда его светлости. Не представляю, что могло задержать его.
Майкл счел, чтобы было бы ошибкой продолжать расспросы.
Адела прислушивалась к их разговору с широко раскрытыми глазами.
Он оставил ее с миссис Смитсон и спустился по лестнице на первый этаж, где нашел буфетную.
Там на диванах в вольных позах расположились трое молодых людей, кои явно были ливрейными лакеями.
– Это не то, чем мы занимались раньше, – заявил один из них, – но когда больше никого не осталось, им пришлось взять нас.
– Надеюсь, вы мне поможете, – сказал Майкл. – Предположим, мы начнем с самого начала и вы расскажете мне о том, что происходит в Грейнджмуре.
Лакеи переглянулись, а потом один из них покачал головой.
– Нет, мы ничего не станем говорить, – негромко ответил он. – Хозяин застукал одного из слуг, когда тот что-то говорил, свалил его на землю и пинками выгнал из дома, прежде чем тот успел открыть рот.
Он говорил шепотом, и Майкл видел, как ему страшно.
– Очень хорошо, – сказал он, – я сам все выясню. Но вы должны заранее предупредить меня, если я сделаю что-либо не так, чтобы и меня не выгнали пинками!
Мальчишки засмеялись, но при этом Майкл заметил, как двое из них испуганно оглянулись на дверь, словно боясь, что кто-либо может их подслушать.
Он посмотрел на часы.
– Время близится к шести, и, если вы покажете мне, где можно найти хозяина – как вы его называете, – я спрошу у него, не желает ли он выпить перед ужином.
Один из юношей коротко рассмеялся.
– Непременно пожелает. В кабинете у него всегда стоит бутылка шампанского, а вот и еще одна дожидается его.
Он показал на бутылку шампанского, стоящую в холодной воде в раковине.
– И кто приказал вам поставить ее тут? – спросил Майкл.
– Мистер Барретт.
– Очень хорошо. А теперь вытрите ее насухо, и я возьму ее с собой, а кто-нибудь из вас пусть покажет мне, где находится его кабинет.
Мальчишка повиновался и понес бутылку.
Майкл же зашагал вслед за ним по коридору.
Холл оказался столь же впечатляющим, как и ожидал Майкл, с искусно вылепленными изваяниями богов и богинь в альковах и роскошным камином, облицованным мраморной плиткой.
Когда они проходили мимо одной из дверей, мальчишка прошептал:
– Голубая гостиная.
Звук собственного голоса явно испугал его, и он заговорил еще тише, когда они прошли мимо помещений, которые он назвал гобеленной и комнатой Рейнольдса.
Они подошли к еще одной двери, и мальчишка сунул бутылку Майклу в руки, а потом развернулся и зашагал прочь, не сказав более ни слова.