Майкл отворил дверь и вошел внутрь. С первого взгляда ему стало ясно, что он оказался в кабинете.
Комната была большой и обставлена мебелью, обитой красной кожей, с еще одним роскошным камином, в конце которого высился книжный шкаф в стиле чиппендейл. На стенах висели картины работы Стаббса и других художников-анималистов.
На диване с бутылкой шампанского под рукой возлежал дородный мужчина. На вид ему было за шестьдесят.
У него было испитое лицо развратника, под глазами мешки, а в уголках губ залегли резкие морщины, придававшие ему циничное и одновременно жестокое выражение.
Когда Майкл приблизился, он хриплым голосом пролаял:
– Кто ты такой, дьявол тебя раздери?
Майкл щелкнул каблуками и вежливо поклонился.
– Я новый дворецкий, сэр, и меня зовут Моррис.
– Новый дворецкий! А я и понятия не имел, что этот болван Барретт сможет так быстро найти кого-нибудь.
– Я случайно услышал, что это место освободилось, сэр, – добавил Майкл, – и готов служить вам в меру своих сил.
– Ты уж постарайся, – прорычал Сирил Мур. – Всем здешним идиотам и придуркам самое место в сумасшедшем доме. И скажу тебе прямо – за то, что я тебе плачу, я ожидаю верной службы безо всяких пререканий. Ничего подобного я не потерплю, так и знай.
– Я все понимаю, сэр, – негромко и спокойно ответил Майкл, – и если вы желаете еще шампанского, то эта бутылка уже достаточно охладилась.
– Ну наконец-то! Проследи, чтобы за ужином мне подали выпить что-нибудь приличное. Эти идиоты вчера вечером забыли про портвейн!
– Если вы будете так любезны сообщить мне, сэр, чего желаете, я узнаю, имеется ли это в наличии.
– Имеется в наличии! – заорал Сирил Мур. – Разумеется, имеется, причем в избытке. Погреб битком набит вином, и я намерен выпить его все – все, ты понял? – прежде чем сюда явится этот молокосос, чтобы занять мое место.
Майкл уже собрался было осведомиться, какие вина, помимо шампанского и портвейна, хозяин предпочитает к ужину, как дверь вдруг распахнулась и в кабинет ворвался еще один мужчина.
Он был молод, но выглядел столь же неприятно, как и Сирил Мур.
– Я нашел ее, – сообщил он, – и сделать то, что вы предложили, будет легко, не труднее, чем сорвать орех с куста орешника.
– Рад слышать, – заявил Сирил, – а как насчет специального разрешения?
– Я отправил за ним в Лондон Клода, – ответил мужчина. – Он вернется завтра, и тогда-то все и начнется.
– Поздравляю тебя, Джейсон.
Но тут Сирил сообразил, что Майкл слушает их разговор, и взревел:
– Какого черта ты тут дожидаешься? Отправляйся заниматься своими делами!
– Я хотел всего лишь спросить, сэр, – отозвался Майкл, – предпочитаете ли вы к ужину и белое, и красное вино, а затем шампанское к пудингу?
– Разумеется, разумеется! – разбушевался Сирил. – Почему я должен отказывать себе в самом лучшем?
– Именно это я и намерен вам предоставить, сэр.
Майкл поклонился и, прихватив с собой пустую бутылку из-под шампанского, стоявшую подле софы, направился к двери.
– Кто это такой? – долетел до него голос вновь прибывшего.
– Новый дворецкий, – ответил Сирил Мур. – Можешь не беспокоиться на его счет. Лучше расскажи мне о наследнице. Как ты собираешься лишить ее сознания?
Майкл преисполнился любопытства, но не осмелился задержаться, чтобы услышать больше, и вернулся в буфетную.
Он признался себе, что Сирил – один из самых неприятных людей, которых он когда-либо встречал. А его приятель Джейсон явно задумал какую-то гнусность.
Наследница, специальная лицензия и невеста, которую следует лишить чувств!
Что все это значит?
Подходя к буфетной, он уже начинал верить в то, что все, что ему рассказывали о странных делах, творящихся в Грейнджмур-холле, не только было правдой, но и что действительность оказалась куда более зловещей, нежели он предполагал.
Он был готов встретить мужчин, которые злоупотребляли спиртным и крали деньги, которые должны были достаться ему.
Он даже предполагал, что Сирил распродает ценности из дома, чтобы набить собственный карман, но если его гости имели дело с посторонними женщинами, то это в корне меняло дело.
Совершенно очевидно, он стал свидетелем не просто бурной вечеринки, а увидел преступников, задумавших совершить злодеяние, раскрыть и предотвратить которое в одиночку будет чрезвычайно сложно.
«Мне понадобится помощь», – подумал он.
И тут же сообразил, что решительно не представляет, к кому можно обратиться за ней. Он оказался в положении, очень похожем на Большую игру, когда можно было полагаться лишь на собственные силы. И если он подвергался опасности, то из-за холмов не появлялась кавалерия и не спасала его в последнюю минуту. Он или спасался сам, или погибал.