– Еще бы, ваша светлость! – ответил Тернер. – А к ногам ее светлости падут все мужчины Лондона.
– В таком случае я должен как можно скорее увезти ее в деревню!
Он знал, что пройдет совсем немного времени, и они вернутся в Грейнджмур-холл.
Собственно говоря, нынче утром, еще до того как покинуть особняк, он отправил письмо мистеру Барретту, в котором безо всяких объяснений написал:
«…дорогой Барретт!
Насколько я понимаю, сейчас в Грейнджмур-холле за все отвечаете именно вы. Я только что вернулся из Индии, и в Лондоне меня ждут многочисленные дела, которые мне предстоит уладить как по поручению вице-короля, так и в собственных интересах.
Надеюсь тем не менее, что смогу наведаться в Грейнджмур-холл уже через неделю или около того.
Рассчитываю застать поместье в полном порядке, причем желательно, чтобы старые слуги, прослужившие там много лет, вернулись к исполнению своих прежних обязанностей.
У меня нет желания производить какие-либо перемены сразу же по приезде. Я бы хотел, чтобы все шло гладко и ровно, как и во времена моего деда, в чем я не сомневаюсь.
Я уверен, что вы способны устроить все это к полному моему удовлетворению, а я вскоре извещу вас о более точной дате своего приезда.
Искренне ваш
Майкл впервые подписался именем пятого герцога.
Он рассчитывал, что пожелания, изложенные им в письме Барретту, заставят старых слуг, покинувших поместье, вернуться обратно.
Особняк будет приведен в порядок, так что к тому времени, как он прибудет туда, от пребывания там Сирила и его дружков-негодяев не останется и следа.
«Чем скорее все мы позабудем об этом злосчастном эпизоде, тем лучше», – сказал себе Майкл.
При этом он понимал, однако, что потребуется некоторое – немалое – время на то, чтобы полностью устранить последствия пребывания в поместье Сирила.
Когда с обедом было покончено, Адела поинтересовалась:
– Ты говорил, что запланировал кое-что для нас на вторую половину дня. Что же именно?
– Идем наверх, и я покажу тебе.
Взявшись за руки, они поднялись по лестнице и зашагали по коридору, ведущему к спальне Аделы.
Это была чудесная светлая комната с атласными и муслиновыми занавесками над кроватью, свисающими из-под венца золотых амуров.
Они переступили порог, и Майкл закрыл за собой дверь.
– Для чего мы пришли сюда? – невинно осведомилась Адела.
Майкл улыбнулся.
– Я бы сказал, что это очевидно, дорогая.
– Ты имеешь в виду…
Но потом она заметила красноречивое выражение в глазах мужа, все поняла и воскликнула:
– Ох, Майкл, и я подумать не могла… Но ведь наверняка это очень странно, когда люди ложатся в постель так рано после обеда.
– Только не во время медового месяца. Драгоценная моя, мы только что проделали всю неблагодарную черную работу, которая предстояла нам на ближайшие несколько дней, и теперь я хочу, чтобы ты принадлежала мне одному, дабы я мог сказать тебе, как сильно люблю тебя.
Он шагнул к ней.
– Завтра мы попросим миссис Тернер, у которой хватает своей работы на кухне, чтобы она наняла тебе горничную. Но сегодня я сам буду исполнять ее обязанности.
С этими словами он принялся расстегивать пуговицы на спине у Аделы.
Затем, когда платье упало на пол, он вынул заколки из ее прически, и волосы водопадом обрушились ей на плечи.
– Вот такой ты мне нравишься больше всего, любимая. На всем свете не сыскать женщины красивее тебя, которая бы больше тебя походила на богиню, сошедшую с Олимпа, чтобы заботиться обо мне.
– Я люблю тебя, Майкл, люблю всей душой и сердцем, – прошептала она.
Он поцеловал ее и вышел в свою комнату.
Когда он вернулся, она уже скользнула под одеяло, как он и ожидал.
На окнах были задернуты шторы от солнца, отчего комната обрела таинственный и интимный вид.
Майкл подошел к кровати, Адела протянула к нему руки, и на мгновение он застыл, глядя на нее, после чего прошептал:
– Чем я заслужил такое счастье найти тебя, самую красивую, умную и понимающую женщину на свете?
– Чем я заслужила счастье найти мужчину, столь сильного и замечательного во всех отношениях?
Майкл скользнул в постель рядом с ней, Адела подставила ему губы, и он понял, что она ждет поцелуя.
Еще несколько мгновений он стоял неподвижно, любуясь выразительной красотой ее глаз и нежным овалом лица.
– Иногда я не верю, что ты существуешь на самом деле, – проговорил он наконец. – Мне кажется, что я выдумал тебя, и я боюсь, что однажды проснусь и увижу, что ты исчезла, а мне остались лишь мысли и память о тебе.