— Преследование Матиаса равносильно смертному приговору. Я не позволю тебе подвергать себя опасности.
— Позволишь? Я взрослая женщина. Неприкасаемая. Магия в этой гробнице не причинит мне вреда.
Герцог крепко схватил ее за плечи.
— Послушай, Солнышко. Это всего лишь теория. Никто не знает этого наверняка. Так же возможно, что ты, шагнув одной ногой внутрь, умрешь мгновенно.
— Принцип прятаться на виду не будет работать вечно. Ты не можешь каждый день придумывать новый скандал.
Как бы он ни хотел опровергнуть ее слова, он боялся, что она права.
— И как скоро Матиас придет в отчаяние? Что, если он возьмет пример с террористов и начнет бомбить здания и убивать невинных людей, чтобы добраться до меня?
Герцог ничего не мог сказать о Матиасе. Но как он мог просто позволить Фелиции войти в одно из самых опасных мест, известных магии?
— Нашла ли ты что-нибудь интересное в этих книгах?
Она отрицательно покачала головой.
— На самом деле в них всякая всячина. Гробница была создана для Морганны, и Мерлин сам поместил ее сущность в бутылку, чтобы хранить там.
Другими словами, она не узнала ничего, что гарантировало бы ее безопасность. Может, потому что такой гарантии вовсе не существовало.
— Что, если мы приведем Матиаса в гробницу, уничтожим сущность Морганны, прежде чем он сможет осуществить свой план. Возможно, тогда мы сможем найти способ уничтожить его?
Эта мысль ужаснула Саймона.
— Слишком рискованно.
— Но возможно ли это?
Герцог ничего не сказал. Он не знал ответа и не хотел поощрять ее.
— Я думаю, мы должны поговорить с Брэмом, — размышляла она.
— Мы не пойдем к гробнице, точка.
— Я не хочу продолжать убегать. У меня никогда не будет нормальной жизни, если Матиас будет угрозой.
Черт возьми. Это правда. Вопрос в том, что она теперь видела под нормальной жизнью?
Жизнь с ним или просто одной, когда она не смотрела бы через плечо на воплощение зла?
Ругаясь, Герцог поднялся и нашел свой телефон. Брэм ответил на первом гудке.
— Ты сошел с ума? — завизжал он.
— Почему бы не дать рекламу, рассказывающую Матиасу, где именно тебя найти и как сильно ты любишь Фелицию?
Герцог стиснул зубы.
— Можем ли мы оставить воспитательные разговоры на потом? У нас есть вопрос о гробнице Морганны. Что произойдет, если нам удастся проникнуть внутрь пещеры и уничтожить ее сущность? Фелиция станет практически бесполезна для Матиаса, да?
— Это вполне возможно. Матиас мог прийти за ней просто назло, но у него не было другой причины. Если сущность Морганны будет уничтожена, она исчезнет навсегда. Еще одна угроза ликвидирована.
Герцог шагнул в соседнюю комнату, подальше от Фелиции и аргумента, который, как он знал, она откинет.
— Я не могу отправить ее туда, Брэм. Мы должны найти Матиаса и убить этого ублюдка. Сейчас же!
— Разве мы не пытались? Мы даже пока не можем найти Тайнана, а часы тикают. Может, пора подумать о том, чтобы позволить ей попробовать проникнуть в гробницу.
Герцог выругался.
— Ты бы отправил Эмму туда, не зная, ожидает ли ее смерть?
— Из-за того, кто она, Фелиция должна столкнуться либо с Матиасом, либо с этой гробницей. Герцог, возможно, ты не сможешь избавить ее от обоих.
— Заткнись, черт побери.
Он зажал кнопку, отключая звонок, резко дыша, его сердце бешено билось.
Вернувшись в спальню, он обнаружил, что Фелиция снова лежит на кровати с книгой Мерлина.
— Ты не можешь защитить меня от всего. Я ценю твои усилия, но… Я ищу рекомендации, как уничтожить сущность Морганны.
Герцог вытащил фолиант из ее рук и захлопнул тот.
— Ты туда не пойдешь. Моя миссия — защитить тебя. Брэм и остальные должны позаботиться о Матиасе.
— Они не могут войти в гробницу без меня и не знают, как убить его. Будь благоразумным, Саймон. Ты не хочешь видеть меня в опасности, и я обожаю тебя за это. Но ты не можешь защитить меня от всего.
Признать этот факт было чертовски больно.
— Брэм видел тебя с Матиасом во сне.
— Я помню.
Она сглотнула.
— Может быть, этому просто суждено стать реальностью.
Он застыл над ней на кровати, их лица находились в сантиметрах друг от друга; Саймон был не в состоянии справиться с мыслью о ней в объятиях Матиаса, о боли, страдании, смерти. На него обрушилась тоска. Он так сильно хотел схватить ее, поцеловать, заняться с ней любовью.
Она прочитала намерение на его лице и отвернулась.
— Я хотела пойти спать.
Вот так просто она снова закрылась от него.