Наконец они приблизились к огню. Затем земля начала дрожать и трястись. Фелиция прижалась к Саймону.
— Как это возможно, если я отталкиваю магию?
— Почувствуй, как дрожит земля. Весь механизм, который питает эту магию, глубоко под землей, — пробормотал Брэм. — Далеко от твоего влияния. Мерлин знал о Неприкасаемых. Меня не удивляет, что он изобрел магию, чтобы помешать даже твоему виду. Вопрос, какого черта нам делать?
Как будто вопрос был услышан, середина огня искривилась, дернулась, затем приняла форму бородатого лица.
— Мерлин?
Потрясенный взгляд Саймона перешел к Брэму.
— Именно, — пробормотал тот. — Пытается произвести впечатление.
— То, что ты ищешь, находится за этой стеной, — прогремел вокруг них глубокий голос, громко отзываясь эхом. — Только чистые сердцем могут войти.
Никто ничего не сказал какое-то мгновение.
Брэм вздохнул.
— Я чертовски облажался.
— Почему бы тебе не быть чистым сердцем? — Саймон посмотрел в его сторону. — Твои амбиции?
— Я не ищу личной выгоды от сущности Морганны, но черное облако…
Саймон поморщился.
— Действительно. Ты чертовски облажался.
Фелиция уставилась на них.
— Какое черное облако?
— Несколько недель назад мы загнали Матиаса в угол в его логове. Он выпустил заклинание в Брэма. Это было удушающее черное облако. Он был без сознания несколько дней.
— Это чуть меня не убило, черт возьми. Оно прицепилось к большой… амбициозной части моей натуры и сделало меня немного раздражительным.
Саймон усмехнулся.
— Это сделало его чертовой занозой в заднице, которую мы все хотели убить.
Мысли Фелиции закружились.
— Откуда эта сложная магическая ловушка может узнать, чистое ли у меня сердце?
Брэм пожал плечами.
— Если магическое пусковое устройство далеко ниже нас, вне твоей досягаемости…
Мерлин был действительно умен.
— Так что же нам делать?
— Я попытаюсь составить вам компанию, — сказал Брэм. — Но готов поспорить, что огонь уничтожит меня, если я подойду слишком близко.
Что оставило бы ее и Саймона наедине с Матиасом, если бы он, на самом деле, уже был в гробнице.
— Мы не можем сделать это без тебя.
Он поморщился с сожалением.
— Возможно, вам придется это сделать. Вы есть друг у друга. Герцог прекрасный волшебник. Если ты сможешь решить свои проблемы, Матиас не сможет победить вас.
— Ты веришь в это?
Над головами раздался гул.
Затем, со скрипом шестеренок, земля разверзлась, и медленно поднялась тропинка из неровной трещины в земле. «Ловушка» была механической, а не магической. Огонь не горел в передней части этого пути, чуть ниже сформированного огнем лица. Они видели только дверь.
— Докажи сейчас свое чистое сердце.
Голос был настолько громким, что вибрировал внутри нее.
— Или погибни.
Кивнув Брэму, Саймон повел ее по тропинке, выровненной разгоревшимся огнем. Брэм последовал за ними.
Когда они подошли, Фелиция увидела что-то… нет, кого-то… лежащего через дорогу, возле двери. Она ахнула от вида лужи крови.
— Вы действительно это видите? Похоже на… тело.
Саймон сразу же задвинул ее за себя.
— Тело женщины. Она мертва.
Брэм подошел ближе, но его отбросило назад пламя, опалившее его одежду. Предупреждение.
— Я не могу подойти ближе.
Земля снова загрохотала. Пещера затряслась.
Саймон выругался.
— И этот путь будет длиться долго. Мы должны идти сейчас.
Фелиция с широко открытыми от ужаса глазами последовала за Саймоном ближе к телу.
— Как она здесь оказалась? Как она умерла?
Двое мужчин повернулись друг к другу, как будто решая, сообщать ли плохие новости.
— Она потеряла душу.
— Кто бы или что бы там ни было, я собираюсь встретиться с ними достаточно скоро. Это Матиас, не так ли? Он обошел нас здесь. У него Мейсон.
— Она — острая маленькая колючка, — пошутил Брэм.
Саймон вел ее вперед.
— Да. Я могу только догадываться, как Матиас справился с этим, обойдя нас, как змея, он, без сомнения, прячется за тобой. Черт!
Он посмотрел на тело женщины.
— Он вытащил ее сердце прямо из груди.
Ужас прокатился по Фелиции. Матиас только что взял и?.. Она поморщилась.
С каким монстром они имели дело?
— Потому что она была чиста сердцем, — сказал Саймон с отвращением в голосе. — Он забрал его.
— И каким-то образом использовал его, чтобы обмануть проход, думая, что оно чистое?