— Хорошо. Я… Мне нужна помощь с пуговицами.
Кивнув Брэму, она повернулась. Он вздохнул над маленьким рядом атласных пуговиц и безразлично приложил к ним руки, не касаясь ее кожи. Когда он был на полпути, нахмурившийся Харстгров приблизился яростной походкой, разместившись между ней и Брэмом.
— Проблемы? — забавлялся Брэм.
— Убери свои чертовы руки от нее.
— Как ты думал, она переоденется без посторонней помощи? Полагаю, раз эти пуговицы висят на волоске, ты расстегнул их вчера вечером?
Лицо Фелиции загорелось, когда она вспомнила, что произошло дальше.
— Не трогай ее, — прогремел рядом с ней Харстгров.
— Я попросила Брэма помочь, — сказала она.
Брэм выдал ухмылку превосходства. — Ты хочешь, чтобы он закончил, или мне придется?
Её взгляд прошелся между двумя мужчинами. Без комментариев.
— Ты, пожалуйста.
С проклятием Его Светлость отступил на один очень маленький шаг. Его взгляд обжег ей спину, когда Брэм ту обнажил, и она забралась в машину.
Держась спиной к ним, она переоделась в тесном пространстве, мгновенно почувствовав себя более защищенной, чтобы справиться с тем, что произойдет дальше. Она сложила свадебное платье в сумку и вышла.
— Кто-нибудь из вас скажет мне, что происходит? Кто именно этот Матиас и почему он хочет меня? — выдала Фелиция
— Это не имеет значения. Позволь мне справиться с этим, — настаивал Харстгров.
Ударив кулаком машину, Брэм выругался.
— Ты с ума сошел? Она должна это знать.
Его Светлость выглядел так, будто сдерживал порыв.
— Чем больше она знает, тем опаснее для нее.
— Я не могу бороться с тем, чего не понимаю! — возразила она.
— Это моя жизнь и…
— Ты не воин. Я — воин. — Он крепко схватил ее за руки. — Моя миссия — защитить тебя.
Фелиция нахмурилась. Он это сказал. Но почему он?
— Ты рискуешь ею еще больше, держа ее в неведении, — торжественно сказал Брэм. — У нее больше шансов выжить, если она поймет, кто ее преследует и почему. Она может не уметь сражаться, но быстрое мышление может означать разницу между жизнью и смертью.
Харстгров огрызнулся на Брэма. Он пробормотал ругательство, от которого она вздрогнула.
— Это не твое решение.
— Когда Матиас снова придет, будет слишком поздно. Подумай об этом.
Несколько мгновений спустя к ним подошел Лукан. Он подошел к Фелиции достаточно близко, чтобы передать ей пирожное с фруктами и кофе в бумажном стаканчике. И уставился на нее призрачным голубым взглядом.
— Мы закончили, — сказал Брэм.
— Быстро отправляйтесь в пещеры Айса. Лукан поедет с вами.
— Ни в коем случае, — запротестовал Харстгров.
— Твой высокий титул заставляет верить, что ты можешь отдавать приказы. Ты знал, кто главный, когда присоединился к нам.
Его Светлость был готов оторвать кому-нибудь голову.
— Это неразумно с твоей стороны.
— Она нуждается в защите. Прошлой ночью мне приснился сон о Фелиции. С Матиасом. Очень неприятный.
Брэм сказал правду, и Фелиция вздрогнула. Ему снилось что-то страшное о ней и о человеке, который хотел ее убить? Если Матиас уничтожил пятисотлетнюю часовню в считанные мгновения, он без проблем уничтожит ее.
Харстгров побледнел, как будто увидел призрака. Если раньше он был обеспокоен, то теперь он был форменным параноиком, его взгляд препарировал их окружение, ища скрытые тени.
— Твои сны когда-нибудь сбывались? — спросила она Брэма.
Брэм встретил ее взгляд.
— Всегда.
Еще одна неприятная правда. Черт.
— Тогда я вам помогу.
Страх сжимал ее внутренности, Фелиция схватила руку Харстгрова одной и Лукана другой.
— Пойдемте.
К полудню Харстгров припарковал машину около холма. Звуки океана неслись по ветру. Резкий запах соли и зимний холод ужалили Фелицию.
Когда она потянулась к дверной ручке, ее желудок перевернулся. Может быть, это изнеможение, отдаленное место или молчаливое настроение Харстгрова, но предчувствие омыло Фелицию. Она подозревала, что ее жизнь изменится навсегда.
Харстгров выдернул ключи из замка зажигания, но не открыл дверь. Вместо этого он стиснул челюсть и уколол ее разъяренным взглядом.
— Я не хочу этого для тебя.
— Матиас не успокоится, пока не найдет меня, так?
— Он неумолим.
— Чем скорее мы разберемся с этим, тем скорее я верну свою жизнь.
Харстгров покачал головой.
— То, что мы собираемся рассказать, шокирует, и я хотел бы пощадить тебя…
— Но ты не можешь этого сделать.
Она сопротивлялась желанию сжать пальцы на его твердых плечах и освободить от чувства вины.