— Перестань меня опекать и дай мне получить чертов ответ.
Шок удивленно взглянул на него.
— Вспыльчива, да?
Фелиция выскользнула из его хватки и атаковала Шока. Герцог бросился к ней, но она была слишком быстрой.
Шок мгновенно отступил назад.
— Если хочешь жить, не трогай меня.
Герцог оттолкнул Фелицию от беды, а затем бросился на Шока.
— Не смей ей угрожать!
— Я не такой, ты, чертов ублюдок! Если она прикоснется ко мне, Матиас узнает это. Тогда он узнает ее отпечаток. Он должен это увидеть. И тогда никакая сила не сможет удержать его от нее.
Испустив сдерживаемый вздох, Герцог признал, что, насколько бы он ни доверял Шоку, волшебник прав. Снова.
— Что ты предлагаешь? — потребовала она. — Я не хочу прятаться. Я хочу вернуть свою жизнь.
Шок посмотрел на нее с чем-то, почти напоминающим сострадание.
— Сейчас это невозможно. Может, никогда.
— Заткнись, — зарычал Герцог.
— Это правда? — потребовала от него ответа Фелиция.
Герцог не ответил на вопрос. Как он мог разрушить ее надежду? Лишить жизни, которую она хотела, подвергнуть такой опасности… Он предпочел бы засунуть нож себе в сердце.
— Правда? — требовала она.
Он выругался себе под нос.
— Пока ничего не известно наверняка.
Фелиция вздрогнула, сглотнула. Затем решительно приподняла подбородок и столкнулась взглядом с Шоком.
— Как Фей спряталась от твоего двоюродного дедушки?
— Это не простое решение. Так что если вы ищете быстрое решение…
— Скажи мне, — зарычала Фелиция.
Она была такой свирепой, защищая свою свадьбу. Очевидно, она очень хотела вернуть свою жизнь с Мейсоном. Герцог стиснул зубы при этой мысли.
Веселье промелькнуло на лице Шока.
— Фей спарилась с волшебником.
Удивление скользнуло по венам Герцога.
— Вздор!
Боже, это должно было быть ложью, потому что, если это не так… он не мог понять все осложнения, за исключением того, что они будут многочисленными и жестокими.
Темные брови взметнулись над солнцезащитными очками Шока.
— Спроси ее. Я вру?
Фелиция замерла.
— Я не знаю.
— И кто же теперь говорит неправду? — его мерзкая улыбка сочилась иронией, когда он смотрел на Герцога.
— Эта женщина помолвлена с твоим братом, когда ты сгораешь от желания воззвать к ней? Кроме того, что она Неприкасаемая, у нее есть еще один особый дар.
Фелиция ахнула.
— Нет!
— Так-так. Хранишь секреты?
Она замешкалась, затем послала Шоку подозрительный взгляд.
— Откуда ты знаешь?
— Он читает мысли, — пробормотал Герцог ей на ухо.
Она повернулась к нему, удивление скользнуло по ее лицу.
— Ты можешь?
— Нет.
Герцог уставился на Шока.
— У каждого мага разные способности. Эта не одна из моих. Сабель может. Но никто не в состоянии использовать эту способность около тебя, включая Шока.
Большой волшебник отразил его подозрительный вопрос самодовольной улыбкой.
— Кстати, Герцог, она тоже хочет тебя, но ее желание окутано чувством вины и страха. Удачи тебе. Но не обманывай Фелицию. Она знает, когда кто-то не честен. Не так ли?
Чувство вины отразилось у нее на лице. Герцог ошеломленно посмотрел на Фелицию. Он не был сильно удивлен, что она хотела его, он попробовал желание в ее незабываемом поцелуе. Но ее способности ошарашили его.
— Ты знаешь, когда кто-нибудь врет?
Фелиция покраснела и отвернулась.
С дерзким кивком и еще одной ухмылкой Шок ясно дал понять, что ему понравилось наносить этот удар.
— Так, когда ты сказал ей, что ты всего лишь человек и ты не хотел ее, она знала, что это чушь. Вот почему она знает, что я абсолютно честен, когда говорю, что если она хочет скрыть себя от Матиаса, она должна спариться с одним из вас. Сегодня.
Слова Шока ударили Герцога между глаз. Фелиция знала, что тот солгал. И чтобы она была в безопасности, теперь один из Братьев Судного дня должен будет произнести Зов?
Он быстро осмотрел комнату, поняв, что за несколько коротких месяцев у большинства из них появились пары. Маррок, Кейден, Айс, Брэм, Ронан. Теперь, когда у Рейдена был ребенок, Герцог подозревал, что он не отстанет от его матери. Кто сделает эту работу, кроме Лукана, Тайнана… и его.
Мысль о безумце с разбитым сердцем или мстительном волшебнике, прикоснувшемся к Фелиции, сделала его одержимым убийством. Нет, мысль о любом мужчине с ней доводила его до убийственного исступления. После их вчерашнего поцелуя он не сомневался, что эта женщина — его пара.