Она положила руки на бедра и пронзительно уставилась на него.
— В последний раз говорю, меня зовут Саймон.
Затем он покачал головой.
— Тебе этого не понять. Ни магический мир, ни Матиаса и наверняка ни Моргану. Одно неверное движение будет означать твою смерть, скорее всего, болезненную. — Он отрицательно покачал головой. — Я не позволю тебе умереть за наше дело.
Харстгров был зол и говорил… от ее имени? Ему не нравилось, что она оказалась в центре всего этого и в опасности. Он хотел, чтобы она была от греха подальше. Хотя время от времени он был властным и высокомерным, его защитное выражение лица немного растопило ее гнев.
— Матиас уже это сделал, — возразила она, положив нежную руку на его.
Он напрягся под ее прикосновением, его лицо выражало оглушающую смесь ярости и желания.
— Конечно.
Брэм шагнул вперед.
— У нас не так много времени до того, как придет Матиас. Войти в гробницу нужно осторожно, тщательно планируя и изучая, иначе мы подпишем больше смертных приговоров, чем рассчитываем.
Чистая правда — от всех здесь. Фелиция хотела этого прошлой ночью, когда Брэм, Харстгров и другие сорвали свадьбу и унесли ее. Но теперь она вздрогнула. Правда скрывалась, как призрак, пугающая, неизбежная. Очень могущественный волшебник либо использует ее и убьет, либо убьет на месте, если она откажется сотрудничать в возвращении ведьмы, которая может мучить людей и магический мир. Ее единственным возможным выходом был волшебный «брак» с волшебником, которого она хотела сильнее всех мужчин. Обе перспективы пугали ее.
Она знала так мало о магическом мире. Казалось, опасности таились за каждым углом. Как бы сюрреалистично это ни было, это была ее новая реальность. Она должна выучить все, что может, а потом быстро принимать правильные решения. Или она умрет и, возможно, подвергнет опасности других.
— Расскажи мне подробнее об этом… магическом браке, — попросила она Брэма.
Он колебался.
— Все не связанные волшебники, оставайтесь здесь. Фелиция должна понять, какие у нее варианты. Остальные обсуждают план спасения Тайнана.
Под хор утвердительных бормотаний и похлопываний почти все разошлись.
Маррок и Оливия, стоявшие ближе всех к двери, вышли первыми. Айс и Сабэль последовали за ними, держась за руки. Ронан и Кари яростно шептались, первый бросил обеспокоенный взгляд назад.
— Дай мне знать, если тебе нужно будет пошептаться, — прошептала Сидни Фелиции, прежде чем она и Кейден покинули комнату.
Внезапно только Харстгров и Лукан остались с ней и Брэмом. Комната должна была казаться намного больше, но Его Светлость стоял слишком близко.
Как только дверь захлопнулась, Брэм снова начал расхаживать.
— Спаривание относительно простое. Как я уже сказал, волшебник произносит Зов. Ты отвечаешь, привязываясь к нему.
Почему у нее было чувство, что он всё слишком упрощал?
— Только Харстгров и Лукан не связанные волшебники?
— Саймон, — вновь поправил Герцог.
Фелиция проигнорировала его. Хотя она называла других по имени и ее это не беспокоило, всё казалось слишком… интимным с ним.
— Тайнан так же не связан, — пояснил Брэм.
— Но я не знаю, сможем ли мы вернуть его вовремя. Рейден технически одинок, но сейчас он с Табитой, ведьмой, которая носит его ребенка, так что… нет.
— Брэм.
Тон Лукана содержал предупреждение.
— Мое присутствие здесь нелепо.
— Не начинай…
— И ты не начинай.
Он покачал головой и потянулся к горлу Брэма.
— Она не принадлежит мне. А я ей, и ты это знаешь.
Фелиция вздрогнула при виде двух друзей, сражающихся из-за нее. Она шагнула вперед, готовая прекратить этот спор.
Харстгров оттолкнул ее, крепко оборачивая запястье Лукана и сжимая его.
— Отпусти. Сейчас же.
Лукан выругался, зарычал и отдернул руку от шеи Брэма. Затем он обратил электрические голубые глаза на нее. Поразительные, красивые, почти светящиеся глаза на фоне его кофейных волос и бронзового цвета лица сделали Лукана поразительным мужчиной. Великолепным. Но нестабильным. Его непостоянство, скрывающееся прямо под поверхностью, могло взорваться без предупреждения. Это был лишь вопрос времени.
Лукан был в агонии без Анки, так же как Дейдра без Алексея.
Иметь в качестве пары волшебника, у которого никогда не было чувств к Фелиции, было бы проще… но она задавалась вопросом, может ли его здравомыслие справиться с привязанностью к другому. Честно говоря, она так не думала. Она отказалась сделать то, что гарантированно толкнет кого-то с разбитым сердцем через край.