Она была опасно близка к истине. Он сдержал желание вздрогнуть.
— Я не сказал им об этом. Все на грани…
Технически это не ложь.
Фелиция стала вышагивать.
— Проблема в том, что спаривание с любым волшебником защитит меня и поможет магическому миру и заставит изменить Мейсону, но ты…
Это был бы худший выбор, потому что Мейсон презирал его.
— Я не буду прикасаться к тебе.
Герцог решил, что ей станет легче. Напротив, она выглядела озадаченной и немного взволнованной.
— Как ты будешь получать энергию? Сабэль объяснила, как вы ее получаете.
Проклятие. Сабэль лучше бы не объяснять больше ничего Фелиции, например, о том факте, что она была его предначертанной парой, и не рассказывать о способах, на которые волшебник пойдет, чтобы претендовать на свою женщину.
Эти факты только сделают ее более пугливой.
— Я справлюсь сам.
Она замерла.
— С помощью других женщин?
— Разве это имеет значение, пока я держу дистанцию?
Будет ли она ревновать? Герцог затаил дыхание, надеясь, что она опровергнет это, надеясь, что предложит себя. Если бы не Мейсон, он был бы внутри нее утром, днем и ночью.
Вечером, на рассвете, в сумерках… каждый раз, когда он бодрствовал и она была готова. И это затянуло бы его глубже под ее чары и причинило бы гораздо больше боли, когда она уйдет. Мейсон возненавидит его еще больше. Несмотря на это, потребность стучала внутри него, и Герцог почти не тревожился о Мейсоне или боли.
Почти.
— А для тебя? Тот поцелуй, которым мы разделили…
Она прикусила губу, выдавая нервозность.
— Так помоги нам обоим. Не позволяй мне…
Прикасаться к тебе, попробовать, чувствовать, что ты рядом со мной, пока кричишь в экстазе.
— У меня не столько сил. Останови меня в следующий раз, когда я тебе скажу.
Гнев исказил лицо Фелиции.
— Ты ошеломил меня. У меня не было времени ни думать, ни дышать, ни говорить.
Правда. Он подпер ее спиной к двери, прижался к мягким изгибам всем телом и поглотил нежные губы. Ее единственным преступлением была реакция, сравнительно небольшое нарушение.
— Ты права. Извини. Я готов воззвать к тебе, что, считаю, является нашим лучшим выбором, несмотря на… недостатки.
Она выглядела настороженно, как будто ей не нравился тот факт, что он не заверил, что может держаться подальше. Умная девочка. Герцог боялся, что как только слова будут произнесены, и она будет его, лихорадка, кипящая в его крови, выжжет напрочь его сдержанность. Но позволить Матиасу быть рядом с ней было гораздо хуже.
— У нас заканчивается время, — отметил он.
— Вчера я почти вышла замуж за человека, которого очень уважаю. Моего лучшего друга. Я понимаю, что ты предлагаешь временное соглашение, и я в конце концов все забуду. Но это действительно страшно.
— Ты не боишься волшебников.
Если бы она боялась, она бы убежала от многих из них раньше.
— Возможно, глупо с моей стороны, но нет.
Он подошел ближе. Боже, ее аромат, чистый, но такой возбуждающий, чуть не поставил его на колени.
— Ты знаешь, что я готов сделать все необходимое, чтобы ты была в безопасности.
Ее дрожащий вздох глубоко проник в него.
— Да. И я очень благодарна за это.
Зная, что не должен, Герцог преодолел расстояние между ними, прислонившись к стене, удерживая ее между ним и ковром.
— Ты меня боишься. Наш поцелуй.
Фелиция пыталась скрыть это, но она так же сильно влияла на него, как и он на нее.
Этот факт испепелял его до глубины души.
Она колебалась, заикалась:
— Это ничего не значило для тебя, я знаю. Все твои женщины… Это была просто энергия, да?
— Волшебники не обмениваются энергией через поцелуй.
— Ооо, — она затрепетала.
Герцог нахмурился. Ее скрытность была глубже, чем обычная неопределенность в странной ситуации, почти такая же, как если бы она боялась их притяжения, их связи.
Ужасная мысль потрясла его.
— Фелиция, тебя кто-то обидел? Разбил тебе сердце?
Она бросила на него изумленный синий взгляд.
— Нет. До Мейсона я встречалась только с одним мужчиной. Мы с Тристаном расстались друзьями.
Отбросив жгучую ревность к брату и какому-то неизвестному уроду, Герцог нахмурился от ее слов. Хотя Фелиция не была роковой женщиной по своей природе, она была достаточно великолепна, чтобы мужчины падали к ее ногам. Поскольку этого не было, значит, была причина. Как только они спарятся, у него будет время разгадать тайну.
— Значит, мне воззвать к тебе?
Долгое время она ничего не говорила и, наконец, кивнула.
— Как мы… продолжим?