Жалость окрасила выражение ее лица.
— Мне жаль.
Если бы она только знала, насколько безнадежной была его ситуация. Больной человек может поправиться. Его же пара была влюблена в его брата? Он обречен.
Сострадание скользнуло по прекрасному овалу лица ведьмы.
— Тогда вернемся к моему первоначальному вопросу, одетым или голым?
— Одетым, пожалуйста.
Безусловно.
Она пожала плечами.
— Мы попробуем так. Это не всегда срабатывает…
— Почему?
Служила ли одежда барьером для обмена энергией?
Замена криво улыбнулась ему.
— Волшебники по-прежнему являются представителями мужского пола, которые предпочитают визуальную стимуляцию.
Вспоминая, что Фелиция принадлежала ему и как близко он подошел к тому, чтобы попробовать ее снова…
— Возбуждение не будет проблемой.
— Если передумаешь, дай знать.
Она колебалась, затем протянула руку.
— Мы начали несколько не так. Извини. Я…
— Я не хочу знать, если ты не возражаешь. Ничего личного.
Она опустила руку с понимающей улыбкой.
— Конечно.
Герцог стиснул зубы. Какого черта он пришел сюда, в магический эквивалент борделя? Конечно, магический мир больше смотрел на замен скорее как на практикующих врачей, чем как на проституток, которые всегда смущали его человеческую натуру. Они обеспечивали питание и необходимый уход. Он не мог с этим поспорить. Но оказание медицинской помощи было полностью сексуальным.
— Теперь, когда ты спарился, знаешь, что будет дальше?
Должно быть, он выглядит таким потерянным, каким себя чувствовал.
— Не… совсем.
Как можно выкачать сексуальную энергию из женщины, к которой он не мог и не хотел прикасаться?
— Обычно мы лежим на кровати рядом друг с другом. В данном случае, одетыми. Идея заключается в обмене энергией, как и раньше, но без телесного контакта.
— Да.
Ясно. Но как?
Должно быть, она почувствовала его замешательство.
— Ты добиваешься удовольствия своим путем, а я своим.
Его путем…
— Я должен мастурбировать?
Ее рот хмуро сжался от его выбора слова.
— Самоудовлетворяться. Я делаю то же самое. Наша цель — достичь пика в унисон.
Лежать рядом с совершенно незнакомым человеком, когда он хотел только Фелицию, и чувствовать ее сладкое тело под ним, ловить ее стоны поцелуем? Может быть, возбуждение будет проблемой в конце концов.
Но у него было только два варианта: вернуться к Фелиции и затащить ее в постель или остаться здесь с безымянной заменой.
Герцог обещал не трогать Фелицию, но тут же нарушил свое обещание. Если бы она не остановила поцелуй, он все еще был бы у ее рта, пожирая, пока не поглотил бы остальную часть ее тела.
Выбора нет. Он должен остаться здесь.
Выругавшись, он подошел к дальней стороне кровати и сел неподвижно. Вздохнул. Герцог снял обувь, затем заставил себя лечь на спину, положив голову на пуховую подушку.
Боже, он бы все отдал, чтобы не быть здесь. Чувствовал ли Брэм гнев и отвращение каждый раз, когда ему приходилось генерировать энергию без своей таинственной Эммы?
Замена сидела на противоположной стороне кровати и смотрела на него.
— Ты можешь устроиться поудобнее, если хочешь.
Другими словами, раздеться.
— Я в порядке.
Она стащила с себя блузку и потянулась к крючкам сзади лифчика.
Он отвернулся.
— Это необходимо?
Она остановилась.
— Ты не хочешь здесь находиться, я понимаю. Ты можешь оставаться одетым, но я должна достичь определенного уровня комфорта, чтобы сделать свою работу должным образом. Мы можем выключить свет, если хочешь.
— Пожалуйста.
После щелчка в комнате потемнело, и Герцог почувствовал, как кровать прогнулась, когда ведьма опустилась рядом с ним, так близко, что он почувствовал тепло тела и запах кожи, что-то вроде накрахмаленного хлопка, лета и травы. Не неприятно.
Только не тот аромат, которого он жаждал.
— Как ее зовут? — тихо спросила замена.
— Фелиция.
Он услышал благоговение в своем голосе, и его желудок сделал кульбит. Он так хотел к ней.
Он редко делил постель с одной и той же женщиной дважды. Он был богатым человеком в человеческом мире и фактически никем среди магического мира, это сделало жизнь непростой. Что он знал об обязательствах или любви? Но вдруг он почувствовал это к женщине, которая принадлежала его брату.
Он сглотнул. Боже, он знал Фелицию всего два дня. Он не мог ее полюбить.
Восхищаться мог, конечно. Она хорошо справилась с внезапными изменениями в жизни, учитывая обстоятельства.