Герцог дал бы ей все, что мог, но из-за надвигающейся опасности и возрастающей лихорадки это не могло быть долго.
Поскольку Фелиция была невосприимчива к магии, разумно было предположить, что потребуется больше, чем обмен словами, чтобы сделать их связанной парой, особенно с ее стороны. Секс был следующей логической возможностью.
И он должен выяснить, и быстро, почему она боялась любви.
Прислонившись к стене ее спальни, он закрыл глаза и потерся о холодный камень разгоряченным лбом. Ее захватывающий вкус задержался на его языке.
Тот факт, что она не любила Мейсона, изменил все. Вместо того, чтобы соглашаться на обладание ее телом, чтобы скрыть отпечаток, он без проблем признал, что жаждал всей душой захватить ее сердце, любой ценой.
У него в кармане зазвонил мобильник. Герцог схватил его и, не задумываясь, телепортировался из пещеры для лучшего приема. Это подсказало ему, что Фелиция забрела в какой-то отдаленный угол и находилась далеко от него. Он старался не впадать в депрессию от этой мысли.
Из-за январского ветра, который трепал его волосы и одежду, он вздрогнул, извлекая телефон. Имя звонящего заставило его выругаться.
— Чего ты хочешь, Мейсон?
— Поговорить со своей невестой.
«Моей парой теперь и навсегда»
— Она… спит.
Пусть Мейсон сделает из этого такой вывод, который хочет. Хотя он не любил причинять боль брату, Герцог будет играть грязно, чтобы удержать ее.
— Не выводи меня. Помни, Фелиция должна вернуться ко мне через несколько часов, иначе тебя арестуют за…
— Похищение. Я помню. Подготовь бумаги, если нужно. Она еще не в безопасности, и я не верну ее.
«Никогда»
— Ты, чертов мудак…
— Избавь меня от оскорблений, Мейсон. Мы уже обменялись ими. Мне жаль, что тебе это не нравится. Ты действительно любишь ее?
— Конечно, — младший брат ощетинился.
Герцог знал это, но слышать было больно — это резало сердце.
— Полагаю, ты предпочел бы, чтобы она была в безопасности, чем умерла.
— Будь ты проклят, Саймон. Все это не имеет никакого смысла. Что, черт возьми, происходит? Я должен находиться с Фелицией в медовом месяце, не задаваясь вопросом, где она, черт возьми, и все ли с ней будет в порядке.
— Обеспечение ее безопасности — мой приоритет номер один, я обещаю.
— Убедись, что это все, что ты с ней делаешь.
Мейсон пытался прикрыть свои опасения требованиями. Типичный Мейсон. Герцог был не в настроении.
— Почему ты хотел жениться на ней, если знал, что она тебя не любит?
Герцог услышал ярость в нерешительности Мейсона и улыбнулся в телефон. Очко в его пользу.
— Не смеши. Фелиция любит меня, — растерялся он. — Так было в течение многих лет.
— Правда? Она назвала тебя своим лучшим другом.
— Лучший друг, да. Жених. Любовник.
Мейсон произнес последнее слово, и это сработало.
Собственнический жар нахлынул на Герцога волнами. Он стиснул зубы, борясь с желанием раздавить телефон в кулаке.
— Фелиция любит меня, — заверил его Мейсон. — Она никогда бы не провела так много времени со мной, не доверила бы мне ключи от дома или финансы, и не согласилась бы выйти за меня замуж, если бы не любила. Ей просто трудно произносить эти слова.
Возможно, но…
— Ты признался в любви до свадьбы, а она нет, что означает, что ты не признался в своих чувствах прежде.
— И что? Я едва ли похож на классического жениха. Почему ты копаешься в наших отношениях? Надеешься найти способ развести нас? Я знаю эту женщину изнутри, что ей нравится, что не нравится, ее демонов. Она моя.
«Ошибаешься»
Герцог знал, что она чувствовала к нему что-то, чего не чувствовала к Мейсону.
— Почему она боится мужчин? Любви?
То, что напугало Фелицию, стояло между ними гораздо больше, чем его брат.
— Саймон… — предупреждающе начал он. — Есть только одна причина, по которой ты хочешь это знать, и будь я проклят, если помогу тебе забрать Фелицию у меня.
— Я должен заслужить доверие, чтобы она позволила мне защитить ее. Каждый раз, когда я пытаюсь, она хватает меня одной рукой и отталкивает другой. Почему?
Мейсон замолчал, и живот Герцога сжался. Он играл слишком активно, и, несомненно, младший брат пошлет его. Черт возьми, ему нужно было знать, что отпугнуло Фелицию.
— Она тебе ничего не сказала? — Мейсон засмеялся, низко и противно. — Тогда она все еще моя.
Фелиция вытерла слезы с лица, находясь в ярости от себя. Убегать и плакать было трусливым поступком. Все вокруг нее, особенно Харстгров, сплотились, чтобы обезопасить ее. Ей нужно собраться и внести свой вклад.