Во время своего «фокуса» Шляпа ни разу не отвёл бездонные линзы своих очков с глаз Марко. Марко, разумеется, никаких очков видел. Только стеклянный взгляд человека, лицо и внешность которого он никогда не вспомнит.
— Сам не понимаю, откуда они там берутся. — Шляпа криво улыбнулся, когда последний патрон выпал из его кулака.
Губы Марко задрожали.
— Т-ты как Левый. Не человек. Кто ты? Демон? Дьявол?!
— Ох, Рашида не оценила бы твой юмор. А теперь доставай заначку, Марко. Пора щедро награждать своего работника месяца.
Рука Марко медленно потянулась под стол.
— Попробуешь ствол достать, я тебе яйца отстрелю. Ты ведь навряд ли завидуешь Стивену, да, Марко?
На секунду Марко задумался. Из-под стола он достал пару толстых пачек денёжных купюр и положил их перед собой, предварительно освободив на столе немного места от пуль.
— Я смотрю, ты расщедрился на премию, — сказал Шляпа, пряча пачки денег за пазуху.
— Убирайся из моего заведения, — процедил в ответ Марко.
— Меня уговаривать не придётся.
И Шляпа, слегка приспустив шляпу в прощальном жесте, повернулся спиной к Марко.
— Я запомнил тебя, Конь, — донеслось позади.
На бессмысленное утверждение Марко бывший Жнец неопределённо хмыкнул и развернулся лицом к старому толстяку.
— Барс у тебя смешной…
Прежде чем уйти с деньгами и барсом на руках, Шляпа сделал навскидку последний выстрел. Тело Правого дёрнулось.
Холодный бурбон
Дождливая ночь. Кошмар. Охотник и жертва.
Ледяные руки совершат хладнокровное убийство. Чистый разум заглушит все чувства.
Она закрылась на втором этаже в своей комнате. Раньше комната была её детской. Дрожа от ужаса, девушка осмелилась заглянуть в окно. У входа в дом она увидела неподвижно стоящий силуэт в пальто и шляпе. В руке Оно держало небольшой топорик. Сверкнула молния, и девушка вскрикнула, отпрянув от окна: в секундной вспышке света она увидела, как её душу пронзили два бездонных колодца. Перед своей неминуемой кончиной жертвы Жнеца способны запечатлеть его истинный облик. Жуткая и по своей сути бесполезная перспектива.
Девушка услышала, как на первом этаже бьётся стекло. Охотник внутри укрытия жертвы.
Задыхаясь от страха, девушка начинает лихорадочно разгребать шкафчики туалетного столика. Среди разной косметики и спреев в темноте промелькнуло лезвие ножниц. Вооружившись ими, девушка забилась в самый дальний угол комнаты.
Худые ладони до побеления костяшек сжимали неудобную рукоять ножниц. Их лезвие направлено в сторону двери. Она не знала, что будет с ними делать. Обороняться? Она не переносит кровь и насилие. Девушка не осознавала и попросту не хотела осознавать, что её последние потуги выжить обречены. Она не могла себе в этом признаться. Признаваться в этом до безумия страшно.
Никто из них не признался. Никто не нашёл смелости.
На её лице не осталось сухого места. Слёзы стекали по щекам непроизвольно. Она хотела закричать, но предательский ком в горле препятствовал крику. Она хотела звать на помощь. Не звала — боялась спровоцировать Смерть. Иногда девушка судорожно вздыхала. Иногда она тихо стонала от безысходности. Хотела прочитать молитву, но голос, даже шёпотом, всё время прерывался судорогами. Слова путались, она запиналась. Под толстой коркой страха она искренне желала, чтобы этот кошмар закончился как можно скорее с любым исходом. Смерть способна избавить от страданий.
Его гулкие шаги на лестницы отпечатывались в душе грязными подошвами. Он топтал её, не осознавая этого.
Шаги затихли. Дверная ручка медленно повернулась, но дверь не поддалась. Только что возникший в душе девушки небольшой огонёк надежды потух, когда по ту сторону раздался первый удар. Он знал, как выбивать двери правильно. Особенно такие хлипенькие.
После второго удара девушка не выдержала и метнула ножницы в дверь. Отвернувшись к Смерти спиной, она свернулась в клубочек и зарыдала.
Глухие удары по двери и плач молодой, но беглой души смешались в жуткую симфонию.
Дверь с треском распахнулась. Девушка вскрикнула. Дрожь усилилась. Она так и не нашла в себе смелости посмотреть в сторону её убийцы.
На пороге комнаты стоял Жнец. Лезвие топора пока чистое.
Несколько секунд Жнецу потребовалось, чтобы взглядом найти в темноте сбежавшую душу. В углу комнаты дрожала голубая ночнушка. Жнец уверенными шагами приблизился к безобидному созданию, и его рука занесла топор.