Он никогда не колебался.
***
Шляпа вздрогнул. В первые мгновения пробуждения он не понимал, где находится и что с ним происходит. Непонятные звуки, ощущения и образы не выходили из головы. Как будто окунулся в ледяную воду посреди горячей пустыни.
Он на старом диване, кругом знакомые стены. Он дома.
Дыхание учащённое. Маска местами влажная и неприятно липла к лицу. Он плакал вместе с девушкой из сна.
Шляпа приподнялся на локтях и сел.
Нет, это не просто сны. Это воспоминания. Потерянные эпизоды из жизни, которые он когда-то пережил. Это то, что он натворил.
Шляпа спрятал лицо в ладонях и аккуратно пощупал его пальцами. Прошлое преследует не только картинками. Он помнит все детали каждого ужасного воспоминания. Все подробности: запахи, ощущения, звуки.
Сны с участием детей самые болезненные.
Рука сжала шляпу и, подскочив с дивана, Шляпа метнул головной убор в другой конец комнаты. Грудь бегло вздымалась и опускалась. Не полегчало.
Издав подобие звериного рёва, Шляпа поднял деревянный кофейный столик и кинул его в стену. Мебель с громким ударом разбилась вдребезги. Под рукой звонко залаял ничего не понимающий, разбуженный внезапным шумом пёс породы шнауцер.
Неупокоенный Жнец сделал несколько шагов в случайном направлении, возвратился назад и вновь прошёлся уже в другую сторону. После нескольких неудачных попыток куда-нибудь себя деть, Шляпа выбрал курс на кухню.
Шляпа открыл дверцу холодильника и вытащил из него холодную бутыль бурбона. Отдёрнув маску, он жадно присосался к бутылке. Горло больно обожгло. Шляпа сильно закашлялся, пролив немного алкоголя на пол. Боль и кашель его не остановили. Шляпа запрокинул голову к потолку и продолжил заливать в себя новую порцию янтарного напитка. Картинка коричневого мира размылась. Вслед за картинкой притупились все ощущения. Душевные переживания утихли последними.
В неубранную гостиную он вернулся с опущенными руками. Одна из них держала полупустую бутылку бурбона за горлышко.
Шляпа снова сел на диван. Он так и не разулся и не снял с себя пальто. Глупо получилось. Хотел было в бар завалиться после разговора с Марко, так о собаке вспомнил. Вспомнил, что она давно некормленая, а нажираться в хлам, когда друг голодает, нельзя. Шляпа заскочил с кормом домой, обновил миски пса с водой и едой и на жалкую, крохотную минуточку решил погреть диван, дать ногам отдохнуть. Поганая минуточка мутировала в беспокойные часы глубокого сна. Отработанные на Марко дни дали о себе знать весьма внезапно и подло
Под правой рукой прогнулось место на диване. Это Борода (кличка пса Шляпы) лёг рядом. Шляпа обратил внимание — пёс грустит. За хозяина беспокоится.
Жнец потянулся рукой к Бороде и слегка взъерошил псу макушку.
— Что, друг, напугал тебя? — Шляпа хрипло и тихо засмеялся.
Пёс невнятно заскулил. Оторванный ото сна охранник старой захолустной квартиры снова погрузился в царство Морфея.
Шляпа улыбнулся. Без Бороды его жизнь была бы на порядок тоскливее. С другом оно всяко лучше, чем без. Неразговорчивый он только, «старик» этот лохматый, да и собутыльник из него никакой. Оно и правильно: собакам пить не положено, а разговаривать и подавно. Впрочем, над вторым пунктом Рашида в теории могла бы что-нибудь наколдовать. А вот насчёт пристрастия пса к алкоголю… Шляпа ещё раз посмотрел на мирно сопящего старого шнауцера. Как бы ни была привлекательна идея о четвероногом собутыльнике, Шляпа понимал, что в доме должен оставаться хотя бы один трезвый разум.
И лучше пусть этот разум будет принадлежать лохматой собаке.
С такими мыслями Шляпа вернул недопитую бутылку бурбона в холодильник и тихо, дабы не разбудить четвероногого друга, покинул квартиру. После резких душевных перемен неплохо бы и развеяться.
Третий час ночи. Длинный сон оказался не таким уж и длинным. Оно и к лучшему. Улицы города поредели. Кто-то отсыпается перед тяжёлым рабочим днём, кто-то откисает в ночных клубах. А кто-то, как Шляпа, бесцельно бродит в поисках… чего-нибудь. Ответов? Были бы вопросы. Шляпа не знал, как правильно их формулировать. Да и ответы получить он боялся. Может, тогда он ищет разгула? Этот вариант звучал куда правдоподобнее и, если уж быть откровенным, привлекательнее. Но настроения на хороший разгул пока не появилось.