И вот Шляпа завёл двигатель. Тут-то он и почувствовал.
Автомобиль заревел. Всем своим телом человек в шляпе ощутил ярость старой, но способной лошадки. Вот уж неясно, пьян он был, когда отдавал автомобиль в ремонт или нет, но мастера восприняли его требование всерьёз и сделали из этого музейного экспоната настоящего дракона. Главное, чтобы дракон потом огнём плеваться не начал.
Шляпа включил радио. Работает. Сразу же переключил на любимую частоту, но прибавлять громкость не спешил — пока не время. Для красоты салона поставил фигурку барса на бардачок.
Шляпа положил руки на руль. Задумался.
Летний сезон. На пляж съездить? Не хочется. Угу, точно, нужно работу искать. Зарекомендовать себя частным детективом? А хорошо ли он в детективном деле разбирается? 21-ый век всё-таки. Знания из детективных комиксов устарели. Да и Шляпа лучше предпочёл бы бить морды, чем разбираться, с кем муж Люси ведёт роман на стороне. Копаться в чужом белье не хотелось. Снова, что ли, нелегальным коллектором заделаться? Это тяжело. Искать вакансии придётся долго.
Тоска зелёная, а не перспективы.
В общем, спустя непродолжительное время размышлений, Шляпа на это дело плюнул. До поры до времени как-нибудь протянет. В крайнем случае, можно в подпольных боях поучаствовать. Или ограбить кого-нибудь, как Марко. Грабёж, конечно, стоит рассматривать исключительно как план Б.
Живот заурчал. Со всеми побегушками Шляпа и забыл, что живому организму, помимо алкоголя, неплохо бы ещё и пищу потреблять. Он как раз знает отличную пиццерию в нескольких кварталах отсюда.
Шляпа, разумеется, никакой голод не испытывал, но подыгрывать самому себе ему никто не запретит.
Старый добрый Линкольн 79-го тронулся. Шляпа под маской улыбнулся. Всё-таки приятно быть на коне.
***
Шляпа сидел прямиком возле окна. В руке он держал горячий кусок сырной пиццы. Это был уже третий. Середина достигнута. Круг наполовину съеден. Вторую половину пиццы он собирался взять с собой на пляж. Шляпе захотелось послушать море. Осталось только доесть и можно сытым отправляться в путь. Но лакомый кусочек пиццы как висел на полпути к закрытому рту, так и продолжал висеть.
Шляпа вглядывался в уличную неразбериху из людей. Хорошо присматривался, каждую мелочь старался разглядеть.
Что-то не так с безмозглой толпой. Шляпа с гарантией заявил бы, что за ним прямо сейчас кто-то следит.
До сего момента липкое чувство слежки он на себе никогда не испытывал. Даже с трудом вспомнил, как оно называется.
В беспечных людских движениях Шляпа всё никак не мог найти ту соринку, от которой неприятно чешется глаз. Аппетит испортился.
«Гадкое ощущение» — с небольшой долькой раздражения отметил про себя Шляпа.
Многовато странных событий за столь короткий промежуток времени. Нет, разборки с Марко и угон спорткара в счёт не идут: для бывшего Жнеца такая практика само собой разумеющаяся. Он всегда так жил, от приключения к приключению. Или от неприятности к неприятности.
Глобальные эпизоды Шляпу не интересовали. Его задели эпизоды короткие. Например, непримечательный силуэт девушки в «Чёрной звезде». Страх перед обычным пустым парком. Нынешнее чувство слежки. По отдельности эти моменты интересными не выглядят, но в совокупе они заставляли Шляпу волноваться.
Что-то происходит.
Самым жутким вариантом казался тот, в котором Шляпа снова потерял над собой контроль. Об этом развитии событий он старался не думать.
Больно кольнула мысль: Шляпа почти никого не знает. И его никто не знает. Рашида? Этому могущественному созданию, вероятно, нет дела до такого таракана. Просто одной новогодней ночью она решила в лишний раз убедиться в своих силах и способностях. Под руку попался Он. Ни имён, ни лиц. Ни друзей, ни семьи.
Шляпа усмехнулся. Может, наигранно усмехнулся, может, по-настоящему. У него есть Линкольн.
Последний кусок первой половины пиццы он всё-таки положил обратно в коробку. Потом доест.
Не самые радостные мысли смыли ощущение какой-то там мистической слежки. Если людям свойственно себя накручивать, то, возможно, это свойственно и Шляпе.
Он решил, что да, ему это тоже свойственно, ибо не хрен из себя особенную личность корчить. Если глупый философский вопрос решён, то можно и до пляжа прокатиться.