Только нелюди и существа, подвластные магии, могли распознать в Жнеце его истинный облик… Маску, шляпу и очки.
Абсурдный театр одного актёра, отрицающий, что реквизит — это всего лишь реквизит… И построил театр Он сам. Ненарочно.
Всё когда-нибудь заканчивается. Свобода нашего Жнеца заканчивалась быстро и спонтанно. Его сознание вновь сковывали оковы холодного транса. Внутренний компас определял координаты следующей сбежавшей души, давал направление и… и Жнец отправлялся в путь. Пересекать страны, моря и океаны. Он преодолевал всё, что вставало между ним и жизнью очередного бедолаги.
Возникает логичный вопрос: неужели все деяния Жнеца не привлекали внимания людей и органов правопорядка? Ещё как привлекали. Картины мест его преступлений нередко транслировались по телевизионным новостям или красовались на первых страницах газет. Дела, естественно, не раскрывали. Искали и ловили всегда не тех. Никто не догадывался о парне в маске и шляпе. Более того, о его существовании никто не догадывается и по сей день. Любые цифровые устройства не в силах запечатлеть Жнеца. Ни один человек не может вспомнить его лица или хотя бы примерные черты внешности. В совершённых им убийствах нет мотива, нет улик, нет свидетелей. Полиция пыталась сопоставить несопоставимое, пока Жнец неумолимо преодолевал очередные расстояния к следующей цели.
На протяжении сорока с лишним лет Он бродил по Земле от одной души к другой. Он не старел. Количество его жертв измерялось сотнями. А Он этого даже не осознавал… Не мог. Не умел.
…Пока его не научили.
Одной волшебной ночью по чистой случайности Жнец привлёк внимание интересной и крайне могущественной особы. В нём она видела не только его нелепый образ.
Собственно говоря, именно она даровала Жнецу свободу. Он о свободе никогда не мечтал. Не потому, что не хотел, а потому, что и подумать не мог, что свобода для него возможна. Новая знакомая с серебряными волосами развеяла его сомнения несколькими щелчками пальцев. Вероятно, в её добром деянии скрывались собственные интересы. Но Жнец об этом не думал. Он просто был ей искренне благодарен.
Впервые за сорок с лишним лет своего существования Жнец обрёл друга. Да и не был он с той ночи больше Жнецом. Он стал Шляпой. Да. Глупое прозвище, которое использовала девушка в адрес человека без лица, ведь назвать имя своё он был не в состоянии. Прозвище прилипло. Никто против не был. Он обрёл имя. Глупое и смешное, но пишущееся с заглавной буквы.
Одна вещь только не давала Шляпе покоя с той новогодней ночи… Рашида, а именно так звали приятельницу Шляпы, предупредила его, что Чистилище просто так это не оставит. Они лишились дорогого имущества. Их самый драгоценный сотрудник вышел на несуществующую пенсию. Руководство, вероятно, было в ярости. Но Шляпа мог об этом только догадываться.
Кроме новой жизни его больше ничто не волновало.
Пора прекращать быть наблюдателем. С предоставленной свободой и безграничным миром можно становится главным героем своей истории.
У Смерти был посредник. Посредник в шляпе.
Долги
Вечер. Вагон метро. Многолюдно.
— Извините, милочек… Гм–м… Молодой человек!.. Молодой человек! — Ласковый голосок пожилой женщины сорвался на строгий возглас.
«Молодой человек», чересчур сильно встрепенувшись, пробудился ото сна. Перед ним стояла бабушка с розовой сумочкой. Он же, наоборот, сидел. В голове всё сразу встало на свои места.
— Уступи место старушки, милок. Ноги у меня совсем уже не те, что раньше… — бабуля скорчила жалобную гримасу.
— Да-да, падайте… — Шляпа поднялся со своего места, предоставляя его старушке.
Шляпа схватился за поручень. Настроеньице у него было, мягко говоря, подавленное. Сбитый режим сна больно и беспощадно бил по голове и некоторым конечностям. Впрочем, к этой неприятной практике он потихоньку привыкает. Не может только вспомнить, как давно он уже «привыкает».