Его парадный портрет изуродовали.
Ребёнок берёт карандаш в руку, ребёнку дают контур человека. Ребёнок начинает безобразно раскрашивать предоставленную ему картинку. Грубые и резкие движения позволяют серой мгле быстро поглощать светлое пространство внутри контура. Мгла поглощает свет.
Карандаш рвёт бумагу.
Грифель сломался. Ребёнок не останавливается. Он берёт новый карандаш и продолжает вести своё серое войско. Проходит время. Светлая фигура человека преобразилась в тёмно-серое неживое месиво с острыми углами. Контур человека потерял свои прежние позиции. Ребёнок не задумывается о том, что он творит. Для него был важен лишь процесс. Дитя откладывает рисунок в сторону и переходит к новому. Он учёл свои ошибки. Следующий рисунок станет в его руках аккуратнее.
Но как бы ребёнок ни старался, как бы он ни оттачивал свою технику, закрасить фигуру полностью оказалось для него непосильной задачей. Белые пятна так или иначе оставались. Маленькие, почти незаметные проблески света делали каждую фигуру далёкой от совершенства.
Разумеется, с каждой фигурой пятен становилось меньше. Ребёнок учился. Со временем работа с новой фигурой длилась дольше, чем с предыдущей. Движения карандаша становились плавными, острыми и невероятно точными. Серые, почти чёрные линии тонкими нитями поглощали белые фигуры с ног до головы.
Но даже у последней, самой идеальной фигуры остался один белый крошечный осколок. Проблеск света не скрылся от глаз ребёнка. Дитя ничего не предприняло. Его работа на этом завершена.
Оплошность или задумка?
***
Одним выстрелом двух зайцев. Такой подход к охоте можно интерпретировать двумя способами. Пуля способна пробить тонкую тушку зайца и, не удовлетворившись пролитой кровью, продолжит нести смерть. Тогда пуля настигнет второго зайца. Во втором случае пуля напьётся крови первого зайца. Второй заяц погибнет от последствий смерти первого. Иногда такая смерть может затянуться. Нехорошая смерть.
Он работает по принципу ритма. Принцип прост и сложен одновременно: в потерянном людском мире всё имеет свой ритм. Если этот ритм обуздать, то ты способен на многое, если не на всё.
Он способен на многое. Он способен на всё.
Следить за ритмом. Подстраиваться под него. Изменять под себя, если ситуация того требует. Обрывать чужой ритм, чтобы возглавить нужный тебе. Защищать свой ритм.
Понимание ритма становится смертельным оружием в руках обуздавшего.
Это не магия. Это не грубая сила. Это что-то выше. Мало кто способен оценить данный навык. На самом деле никто не оценит. Никто не посягнёт. Потому что не поймёт.
Даже Он не понимал. Ему не требовалось понимать концепцию ритма. В его задачах нет такого пункта. Но это не мешало ему эксплуатировать концепцию настолько, насколько это возможно.
Ему не потребовалось оборачиваться, чтобы узнать, кто с грохотом приземлился за спиной. Он уловил его приближение за семь минут до приземления. И менее чем за пару секунд определил его цели и мотивы.
— Что это?.. А? Кто ты? Интересный?.. Должно быть… Должно, да-а. — Существо за Его спиной имело сипленький тихий голосочек. Наверное, сейчас он потирает свои чёрные когтистые руки. Улыбается.
Для него существуют два типа ритма: основной и второстепенный. Основной ритм — задача. Нет ничего важнее задачи. Второстепенный ритм — помеха для основного. Помеху нужно устранять при первой же возможности, и при этом важно не создать новую.
Существо не проявляло осторожности. Такое случается с глупцами, которые не понимают, с чем или кем имеют дело. Худое и высокое существо, покрытое чёрно-серыми перьями, обошло по оси, слегка дотронувшись до плеча Его длинным пернатым крылом.
Молодой самец. Не опытен, но жаден. Силён, но глуп. Длинные взъерошенные волосы стояли дыбом. Под глазами не нарисованные чёрные мешки — их характерная особенность. В эту особенность входят также длинные птичьи когти на руках, в данный момент обнажённые и готовые к нападению.
Их зовут демонами Пика. Жадные, хитрые и коварные твари. Плуты, лжецы и воры. Мастера обольщения, особенно против самок. Прибирают к рукам всё, что плохо лежит. Это касается и живых существ тоже. Нередко уставших и потерявших бдительность людей похищало «ночное небо». Одному богу известно, что делают демоны Пика со своими жертвами. Возможно, продают в Морине. Возможно, едят. Может, держат как домашних зверушек в местах, которые считают своими гнёздами.
Для любопытного пернатого демона Он служил объектом интереса. Маскировка, увы, на магических созданий не распространяется.
— Чья ты игрушка? Кто тебя посеял? — Демон спрашивал ради развлечения. Нутром Пика знал, что отвечать ему никто не станет.