Изрешечённый Люфару сидел на кресле. В грудной клетке демона не осталось живого места. Фарш, одним словом. Глаза изгоя запали. Несколько пуль обезобразили челюсть Люфару. Можно подумать, куда, мол, хуже… Есть куда. Она держалась на честном слове и редких сухожилиях. Под демоном успела накапать лужа крови. Диего предстоит долгая уборка.
Шляпа вытащил Кольт и тремя выстрелами в упор взорвал череп демона. Только потом он позволил себе повернуться к телу изгоя спиной. О нём можно забыть. Один хвост отрезан.
Майро сбежал. В кабинете остался невозмутимый Юман. Шляпа посмотрел на трофей Люфару. На Брода. Сплюнул в душе.
Шляпа остановился у выхода из кабинете. Его окликнул Юман:
— Вас послал Диего, верно?
— Да. — Шляпа не обернулся.
— Передайте ему, что Юман готов вернуться к сотрудничеству на прежних условиях.
— Я передам ему.
***
Пандора чувствовала себя подавленной. Она не ожидала, как сильно по ней может ударить встреча с другом погибшего друга. Диего говорил об Эйро так, будто он был ещё жив. Пандора с упоением слушала беса. Часто рассказы о выходках и хитростях Эйро от Диего пробивали её на искренний смех. В неопределённый момент девушка забылась и с головой окунулась в воспоминания.
Эйро. Последний из Кураторов. Молодой, неопытный, самый чистый из всех. Изначально Пандоре он не нравился. Ей вообще не нравились новички. К каждому приходилось находить особый подход. С некоторыми из Кураторов ей не хотелось контактировать от слова совсем, настолько Пандоре было мерзко от их существования. К Эйро она искала подход намного дольше, чем к остальным.
В итоге первым подход нашёл сам Эйро.
Он напоминал Пандоре благородного разбойника из детских книжек. Лёгкий на слова, коварный в движениях. У него не было друзей, у него были приятели. Вместо врагов — недоброжелатели. Вертелся он, как волчок. Торговался, ставил условия и, что удивительно, не обманывал. Однако предлагать он умел эдак… коварно. Обманул? Не обещал. Наплёл? Предположил. Оскорбил? Неумело польстил.
Пандора держалась от него подальше. Он, наоборот, поближе. Эйро злил её и иногда выводил. Она ругалась, а он смеялся, не по-злодейски, а по-доброму или скорее по-дружески. Однажды Пандора смирилась и подпустила разбойника поближе. Разбойник оказался романтиком. И не о романтических свечах и свиданиях речь. Эйро очень хорошо мечтал. Пандора слушала его мечты и завидовала. Она думала: «Этот парень умеет мечтать. Никто так не мечтает, как он. Я хочу мечтать также». Пандора пыталась. Эйро помогал. У Пандоры не выходило мечтать также. Потом Пандору осенило, что как бы красиво и прозаично Эйро ни рассказывал ей о своих мечтах, она так и не поняла, о чём конкретно он всё-таки мечтал. Думала — понимает, а оно вон как оказывается… Загадка.
Ни с кем Пандора не обсуждала своё прошлое. Даже Шляпе она наплела, что как такового прошлого у неё, как у Куратора, попросту нет. Эйро она рассказала всё подчистую. Тогда же она впервые за долгое время расплакалась навзрыд. У разбойника не получалось успокоить бедную девушку. Но он был рядом. Пандора ценила его близость. Она никогда себе не простит, что так и не смогла узнать больше о прошлом самого разбойника. Пыталась, но Эйро рассказывал так расплывчато, чаще с какой-то странной застенчивой улыбкой. Такие улыбки Пандоре не нравились. Они напоминали ей занавес, скрывающий солнце.
Пандора поздно догадалась о намерениях Эйро. Он копал. Непозволительно глубоко. Его путь предвещал печальный конец. Разбойник прокладывал тоннель без света в конце.
Оказывается, светом был он.
Принцесса умоляла разбойника посвятить её в безнадёжный план. Романтичный разбойник железно отрезал мольбы принцессы. Эйро не играл с огнём… Он тушил активный вулкан.
Эйро разоблачил Проект, его замысел и сущность. Всю подноготную Кураторов, Жнецов и их создателей.
Разбойник оказался в тупике. Он безоговорочно победил. Узнал, что хотел, хоть эти знания и ничего хорошего ему не принесли. Он не понимал, не догадывался, что ему с этими знаниями делать. Через время он также первым узнал о сворачивание Проекта. На Руководство Проекта надавила Тьма и первые поддались. Это было поражение. Безоговорочное поражение.