– Тебе не кажется, что слишком много внимания одной отдельно взятой ходящей? И как ты собираешься меня охранять, если утром сбежал, даже не попрощавшись? – говорить становится тяжело: близость Тео, конечно, дает возможность размышлять, но на строго определенные темы.
И они даже рядом не лежат с теми вопросами, что сейчас необходимо поднять.
– Извини – утром меня позвал Кельвин, – врет и не краснеет мой незадачливый собеседник. Видимо, забыд о том, что совсем недавно менталист заявлял о невозможности чтения именно нас с Тео. – Будь ты обычной ходящей, ты бы не тратила столько сил на возвращение нефилимов, Рен. Тебе бы вообще, по сути, не пришлось их спасать.
Похоже, ему надоедает смотреть на мои прикрытые веки. Боднув меня по голове, некромант вынуждает открыть глаза и посмотреть на него. Есть что–то горькое и неизбежное в его улыбке, отчего я прерываю зрительный контакт, отстраняюсь от мужчины и наклоняюсь вперед. А он устраивается рядом на скамье, как некогда ирис в сновидении.
Но отличие настолько разительное, что я не могу сдержать потрясенного вздоха: видеть Тео рядом с собой – это так правильно и естественно. Поэтому от его непонятного поведения становится физически больно.
Словно почувствовав это, мужчина оказывается передо мной на коленях и обхватывает лицо ладонями:
– Что-то случилось? Откуда эта боль внутри, Рен?
Я улыбаюсь и кладу свои ладони поверх его:
– Все нормально, ты просто не привык к моему обычному состоянию.
Я немного удивлена скорости его реакции, но это приятное удивление. Если придется искать путь к пониманию с ним семимильными шагами, я согласна на это, лишь бы заботы с его стороны было больше.
– Как ты планируешь оберегать меня? – пытливо, стараясь заодно избавиться от боли, спрашиваю я некроманта. – Охранок навешаешь? – насмешливо выгибаю бровь в надежде избежать вопросов о своем состоянии.
Тео оценивает шутку, поднимается с колен и протягивает мне руку:
– Пойдем.
Нет, все-таки касаться его сейчас, когда оба обрели плоть и кровь – это как новая ступень отношений. Там была сила и натиск, здесь и сейчас – мягкое тепло, распространяющееся от его ладони. Я чувствую себя отчасти ребенком, которому впервые открыли окружающий мир. Сейчас совсем не страшно отдаться на волю чувств. Никакой зов не способен отдалить меня от Тео.
С удивлением обнаруживаю, что он ведет меня к моей квартире. И даже на тот самый этаж, где она находится. А потом достает из куртки ключ и отпирает соседнюю дверь! Я припоминаю, что оттуда несколько месяцев назад съехал последний постоялец и с тех пор место пустует. Тео лукаво улыбается:
– Такой способ защиты тебя устроит?
– Более чем, – достаю свою связку. – Сосед.
Распрощавшись с некромантом и понимая, что тот примчится в любую минуту благодаря действию уздечки, поворачиваю ключ в замке и захожу в квартиру.
Вроде все то же. Почему тогда я так тяжело приваливаюсь к двери и почти сразу сползаю по стенке вниз? Откуда это желание глотать воздух во всю силу легких, хотя руки судорожно закрывают лицо? А потом понимаю: дошло, наконец-то, что осталась на этом свете, что не отпустили. Точнее, не отпустил. И я непременно узнаю у Сури, что именно творил со мной один упрямый некромант три этих обморочных дня, во время которых меня посещал ирис. Встряхиваю голову, поднимаюсь, как на автопилоте, с пола и бреду к ванной. Одним точным движением расстегиваю змейку на комбинезоне. Небрежное движение плечами – и одежда уже у моих ног. Как быстро. Не припомню такого быстрого раздевания. Что-то в этом есть.
Стою под душем, стараясь ни о чем не думать. Рассредоточить сознание и отпустить на волю. Интересно, куда меня заведет это желание?
Страх. Безумный, нечеловеческий и абсолютно неконтролируемый. Бегущий по венам, словно электрический разряд. Я задыхаюсь ровно до тех пор, пока не осознаю, что это не мои эмоции. И ощущение сжимающегося вокруг тела кокона – тоже не мое. Откуда же оно появилось? Когда открываю глаза, понимаю, что все еще нахожусь в душе, упершись руками в стену, и судорожно выдыхаю, а сверху нескончаемым потоком льется на затылок вода. Сквозь стекающие по волосам капли смотрю вниз и вижу окрашенные в темный цвет струи. Поднимаю руку к носу.