Смотрю на ириса, не в силах сделать шага. Время для нас останавливается. Я понимаю, что все это неправильно. Все, что связывает меня с этим магом – только совместное возвращение с изнанки. Но чувства и обострившиеся инстинкты говорят о том, что наша с ним история – гораздо глубже, сильнее и запутаннее. И сейчас все, чего я хочу, – это узнать о нем как можно больше. Я делаю несколько шагов к ирису и замираю посреди белоснежной лаборатории. Не могу придумать ничего успокаивающего, просто открыто улыбаюсь ему. Ирис все еще напряженно смотрит на меня, но в его эмоциях больше не господствует страх.
События развиваются стремительно, И одним плавным движением он преодолевает разделяющее нас расстояние. Опускаясь на колени, утыкается носом в мой живот и обнимает за талию. Я вздрагиваю, и это не укрывается от мужчины. Но идущие от него эмоции сродни чувствам ребенка, впервые ощутившего материнское тепло. Я не могу сейчас оттолкнуть его от себя. В душе появляется уверенность в том, что нужно просто открыться, что это – единственный путь к спасению и освобождению от чужих эмоций. Но я все еще сомневаюсь.
Когда мужчина поднимает на меня ясный взгляд, время останавливается окончательно. Замирает оттого, что мои ладони очерчивают контур его лица, останавливаются рядом с подбородком и подтягивают его ближе к себе. Одно мгновение глаза в глаза – и я чувствую, как рвется связующая нас нить, взгляд же ириса обретает осмысленность.
В сознание приводит короткий, но сильный укол чужого отчаяния. Это не ирис – его я больше не чувствую.
Кто тогда?
Это может быть только Тео.
Разрывая контакт с ирисом, я поворачиваю голову в сторону стеклянного ограждения-стены. На той стороне я вижу изумленную Сури, переводящую взгляд с меня на ириса. И столько в нем сейчас намешано, что мне становится не по себе. Я знаю этот взгляд: из меня достанут абсолютно все сведения, представляющие для целителя интерес.
Тео нет на месте. Я отчетливо осознаю это, и бегство некроманта отзывается в груди тупой болью. Что такого он увидел, что заставило его покинуть это место? То, что мужчины в здании нет, я могу сказать с абсолютной уверенностью: я больше не чувствую его эмоционального отклика.
ГЛАВА 4. СРЫВ
Сури осторожно входит в кабинет, не отрывая глаз от напрягшегося при ее появлении ириса. Она смотрит на меня серьезными глазами:
– Ему необходимо поспать, Рен.
– Он только что проснулся, – недоуменно отзываюсь я, не разрывая зрительного контакта с мужчиной.
Он застыл у моих ног, и мне приходится впитывать его страх и безысходность.
– У него шок, нам придется его усыпить, – объясняет ситуацию целитель. – После пробуждения он будет чувствовать себя гораздо лучше. Поможешь его успокоить? – с надеждой добавляет она.
– Постараюсь.
Как будто у меня есть выход. Это вообще нормально – такое поведение со стороны взрослого мужчины? Запоздало приходит сравнение с новорожденным, и реакция ириса становится понятной: он ищет организм матери. Творец, как же хорошо не ощущать больше его эмоций! Даже дышится легче.
Надо скорее запомнить его имя – Доминик. Ирис ассоциируется у меня с ненавистным детским прозвищем. Я ласково улыбаюсь Доминику, глажу по волнистым волосам и тихо проговариваю:
– Ты мне доверяешь?
Он недовольно хмурится, но эмоциональный отклик приходит – да, конечно.
– Тогда тебе нужно будет поспать, дорогой, – умиротворенно, с воркующими интонациями в голосе говорю я, вынуждая мужчину подняться с колен.
Он возвышается надо мной на добрых полголовы, и мне приходится смотреть снизу вверх. Беру под руку испуганного мага и уверенно веду к кушетке. Она предусмотрена здесь так же, как и камера для возрождения тела. Укладывая его, поворачиваюсь к Сури и уверенно произношу:
– Дай, я сделаю инъекцию.