Это что еще такое?
Массивы незнакомых команд перемежаются с цифрами, пробегая по панели, словно монитору компьютера, снизу вверх. Чем дольше это происходит, тем в больший шок повергает меня. Сомневаясь в том, что после встречи с ирисом пребываю в здравом уме и твердой памяти, я подзываю случайного прохожего и интересуюсь, что он видит на указанной панели. Он смотрит на меня, словно на сумасшедшую, но все-таки отвечает, что там есть только мое отражение. Значит, беда у меня в голове.
А потом становится легко и светло на душе. Сумасшедший ведь никогда не сомневается в своем рассудке. Значит, надо искать причину. Очень кстати вспоминаются слова малышки Бенуа о том, что мне всегда помогут. Словно в тумане, глядя на непонятные символы, я шепчу:
– Агнес, ты нужна мне.
Девочка возникает за спиной, словно из ниоткуда. Я замечаю ее в отражении и разворачиваюсь. Ангел. Только ангелы могут слышать молитвы людей.
– Здравствуй, Рен. Зачем я тебе понадобилась?
Агнес улыбается мне, словно старой подруге. Я указываю на панель в зеркальной стене:
– Ты это видишь?
– Ошибки программного кода, – с уверенностью произносит девочка, нисколько не удивившись. – Ты только сейчас заметила?
– Как-то не до этого было. Я не очень понимаю, откуда это здесь. И что это такое?
– Несовершенства нашего мира, – улыбка снова преображает милое личико. – Что ты хочешь спросить, Рен?
– Почему я это вижу? – задержав дыхание, произношу я почти шепотом.
– Потому что ты лилия, – девочка чуть склоняет голову набок. – Потому что возродила ириса, хотя этого нельзя было делать. И теперь такие ошибки будут появляться сплошь и рядом.
– Мы что, не люди, а сегменты программного кода? – с потерянным видом я взираю на Агнес, и она звонко смеется в ответ:
– Конечно, нет, Рен. Просто наш Творец – увлекающаяся натура. Кое-что не доработал, кое-где – не доглядел. Сейчас разрушается условие стабильности мира, вот ты и видишь его результаты.
– Что нужно сделать для того, чтобы окончательно разрушить это условие?
Кажется, я задаю правильный вопрос. Глаза девочки начинают блестеть совсем не детским огоньком.
– Я не могу прямо ответить тебе, Рен. Но в силах дать подсказку. Вспомни, сколько архангелов было у Творца, и скольких потомков от их союзов с людьми ты уже возвратила?
– Ничего не понимаю…
Я хватаюсь за голову, и девочка подходит ближе, ласково гладя меня по ладони:
– Поговори с дедом, когда он вернется, Рен. Я не даю гарантии, что тебе понравится все, что он скажет, но поговори. Ты хотя бы будешь в курсе всего.
– Хорошо. Я согласна. Можешь ему это передать?
– Конечно. Тебя проводить? Ты выглядишь уставшей, Рен.
– Нет, все хорошо, я скоро буду дома. Ничего, что ты одна бродишь по городу? – я бросаю озабоченный взгляд на почти пустынные улицы.
– Просто мой телохранитель тих и незаметен, – подмигивает девочка и прощается со мной.
А я в полном замешательстве иду по направлению к своей квартире.
Когда поворачиваю ключ в замке, точно знаю, что Теодор дома не появлялся. С одной стороны, это даже хорошо. Возможно, я сумею уйти к Джо так, чтобы остаться незамеченной, и Тео не придется нести бремя моей защиты. С другой стороны – он ведь обещал все время быть рядом. Оттого, что некромант не выполняет данное слово, становится не по себе. Почему он ушел из лаборатории? Что такого увидел между мной и ирисом, что не смог остаться? Неужели это банальная ревность? Но ведь не было в моих ощущениях ничего такого, что могло бы навести на подобные мысли. Да и Доминик чувствовал только потребность в защите. Что же случилось с Тео?
Захожу в квартиру, быстро раздеваюсь и сразу иду на кухню. Надо спокойно все обдумать. Особенно новую информацию. Соберись. Отбрось все ненужные эмоции. Итак. Что мы имеем?
Возвращенную душу, находившуюся в магическом захвате на изнанке. Ее вернули на эту сторону благодаря всеобщему искреннему желанию.
Связь, которая существует между этой душой и мной. Природу этой связи я объяснить не в силах.
Изменение мира, начавшееся после появления ириса. Но сам ирис – маг жизни.