Он разглядывает нас обеих. Спокойно и размеренно, так, словно сканирует, получая информацию. Это внимание не имеет ничего общего с тем, что я видела в том с ирисом. Неужели не помнит? Если так, то это хорошая новость. Честно говоря, не хотелось бы обсуждать с ирисом наше общее прошлое.
Заметив, что наше внимание сосредоточено на нем, Доминик приветливо улыбается и склоняет голову, показывая, что рад меня видеть. Интересно, вчерашнее поведение не повторится?
– Не бойся, – говорит Сури, – он изменился: проспал всего три часа, хотя доза снотворного, что ты ему ввела, была лошадиной. Очнулся совершенно другим человеком. Но он еще под наблюдением. Выпускать его к людям опасно. Поэтому нужен проверенный человек, которому бы и мы, и ирис доверяли. А кроме тебя, мы больше никого не знаем.
Она смущенно улыбается, и я понимаю, что согласна на все, когда подруга выглядит настолько счастливой.
– Хорошо, давай выгуляем твоего бесценного пациента, – я наблюдаю за тем, как Сури возвращается в палату и что-то негромко объясняет ирису. Пару раз ловлю на себе его заинтересованный взгляд, он кивает, а потом поднимается с дивана и под руку с Сури направляется ко мне.
– Здравствуйте, Доминик, – вежливо говорю я. – Очень приятно видеть вас в добром здравии.
Ирис смущается и на миг отводит глаза:
– Здравствуйте, Рен. Это взаимно.
Сури подталкивает его ко мне со словами:
– У вас есть два часа, чтобы вырваться на свободу. И не заставляйте меня жалеть об этом! – после чего указывает в направлении двери наружу.
Мы спускаемся и оказываемся на улице. Шумный город после достаточно тихой палаты приводит мужчину в замешательство. Я уверенно беру его за руку:
– Пойдемте. Отведу вас туда, где не так многолюдно.
Уверенно направляю его в городской парк. Туда, где в импровизированном прудике колышется благодаря осеннему ветру остывшая вода. По дороге я рассказываю все, что знаю о его возвращении. Оказывается, ирис и сам недоумевает, почему находился на изнанке в магическом захвате. Но тут же объясняет это тем, что вообще мало что помнит из своей прошлой жизни. В особенности время, когда именно пересек Грань. Мне кажется это немного странным: он ведь сильный маг, да еще со стихией целительского направления, неужели не может восстановить память?
Ирис действительно не помнит, и когда я рассказываю о видении из песочницы, делает идеально круглые глаза, не веря тому, что я говорю. Но ведь и мое дело – не уговаривать его, доказывая правдивость своих слов, а просто констатировать факты. Чем я и занимаюсь, пока мы не оказываемся в конечной точке путешествия.
– А как работают маги жизни? – задаю интересующий меня вопрос, присаживаясь на одну из скамеек вокруг пруда.
Доминик понимающе улыбается:
– Дайте во–о–он ту веточку, пожалуйста, Рен.
Я послушно поднимаю с земли прутик с пожелтевшими листиками и передаю ирису, предвкушая нехитрый фокус. То, что происходит дальше, действительно напоминает чудо. Осторожно принимая из моих рук ветку, Доминик прикрывает глаза и уходит в себя. Его руки охватывает переливающееся сияние. Когда оно через несколько минут гаснет, в руках ириса находится молодой побег с корешками и зеленеющими листьями.
– Вот теперь она снова живая и даже может прорасти в земле, – улыбается Доминик.
– Как жаль, что я не могу видеть цветной вариант этого чуда, – с сожалением выдыхаю я, глядя, как ластится к ладоням мага спасенный росток.
– Почему? – удивляется ирис.
Я развожу руками, как бы извиняясь:
– Плата за то, что хожу в мир за Гранью – не различаю цветов, монохромное зрение.
– А хотите, попробуем этот недостаток исправить? – хитро подмигивает мужчина, и я по-новому смотрю на него.
А ведь он вполне в состоянии сделать это. Немного поразмыслив, неуверенно киваю. Хотя на самом деле сомневаюсь в успехе предприятия, пусть Доминик практически всемогущ как маг. Ирис спускается со скамьи, оказываясь на коленях у моих ног, отчего я невольно вздрагиваю.
Совсем недавно в точно такой же позе сидел напротив меня Тео.
– Расслабьтесь, – велит мне мужчина, поднимая руки выше и располагая ладони на моих висках. – Вы ничего не почувствуете.