Прикосновение длинных музыкальных пальцев к коже мне приятно. Они теплые и сухие и прогоняют начинающуюся головную боль. Исцелять небольшие недуги ирис в состоянии. А вот что касается возвращения в мою жизнь цветного зрения – посмотрим.
Загнав мысли о Тео куда подальше, стараюсь ни о чем больше не думать и закрываю глаза. Хочу почувствовать хотя бы отголоски силы Доминика, прикасающейся к моему существу. Мне интересно, как именно магия жизни воздействует на организм. Она приходит легким ветерком, ласково поглаживающим меня в поисках проблемы, которую нужно устранить. Успокаивает напряженный мозг. Сканирует все его доли, пока, наконец, не находит нужный узелок. Он затягивается все туже при каждом моем посещении изнанки. Сила ириса прикасается к нему, даря расслабление мышцам, осторожно ощупывает. А потом медленно-медленно, миллиметр за миллиметром, распутывает, освобождая нервный центр от нагрузки.
Я даже выдыхаю свободно – настолько приятно воздействие мягкой силы Доминика. Его ладони, тем временем, потихоньку перемещаются от висков к лобной доле, осматривая оставшиеся участки мозга и зрительных нервных клеток. Потом зачем-то опускаются, следуя к углу нижней челюсти, и мягко подталкивают ее вверх.
До уха доносится тихий шепот ириса:
– Попробуем взглянуть на мир другими глазами, Рен?
ГЛАВА 6. СБЛИЖЕНИЕ
Я боюсь следовать его просьбе. Всегда страшно открывать глаза на что-то новое, то, чего определенно опасаешься. Сейчас мне страшно увидеть все в привычном черно-белом восприятии, хотя слова ириса поселяют в душе робкую надежду.
– Смелее, Рен, – подбадривает меня мужчина. – Хуже, в любом случае, не будет.
Судя по тому, как меняется прикосновение его руки, ирис поднимается и вслед за собой подтягивает мою голову, вынуждая встать со скамейки. Я еще несколько минут раздумываю, молча стоя рядом с Домиником, а потом осторожность и опаску пересиливает любопытство.
Я открываю глаза.
Мир перестает существовать.
Доминик выше меня на полголовы. Сейчас, когда его лицо находится совсем рядом, я могу увидеть его излишне заостренные черты. Казалось бы, маг жизни, прекраснейшее из творений демиурга, а выглядит так, словно заканчивал академию некромантов. Может быть, это существование души в лишениях так на него повлияло?
Он красив. Тонкой аристократической красотой, которая выбивает воздух из легких и лишает опоры под ногами. И серо-зеленые глаза на загорелом лице смотрятся фантастически. Я чувствую, как постепенно погружаюсь в их омут, одновременно становясь с Домиником единым целым. Внутри его глаз бушует буря и сверкают странные красные молнии, пересекающие радужку. Там целый океан несдержанности. И стихия его души вырывается наружу, когда рука ириса осторожно скользит от моего подбородка к основанию шеи, притягивая ближе, а гипнотические глаза поражают величиной зрачка.
Что это? Желание у едва знакомого человека? Или это просыпается тот второй ирис, которого я боялась во сне?
Не могу сопротивляться.
Да и хочу ли?
Он, словно магнит, тянет к себе и не дает отстраниться. Лишает воли, заставляя следовать у себя на поводу. Начавшись с его желания, стремление приблизиться плавно перетекает по нервным рецепторам в мое существо, и я сама тянусь к нему все ближе и ближе.
А потом что-то ломается. Гаснут молнии в глазах, зато над головой вспыхивает багряное зарево. Ирис вздрагивает, освобождая мой разум от порабощающего влияния, и с недоумением смотрит на меня. Неужели и им сейчас владело что-то необъяснимое?
Краски меркнут, исчезают из глаз вместе с чужим внушением. Стоящий напротив маг жизни подносит ладонь к носу и вытирает темную влажную дорожку, бегущую к его губам.
Кровь?
Очередная молния прорезает небо. Сверху начинает лить, ак из ведра, и я торопливо хватаю ириса за руку и быстро убегаю из парка. Ближайшее кафе находится в нескольких десятках метров от входа в парк. Именно туда мы и направляемся. Укрывшись от дождя под навесом, мы переводим дыхание, и только тут я понимаю, что совсем не жалею о том, что зрение стало привычно-монохромным. Смотреть на ириса – одно удовольствие, но это не мое чувство. Все мои инстинкты заточены под другого человека, и он с магом жизни не имеет ничего общего.