За своими мыслями не замечаю бега времени, хотя, конечно, встречей с астралом мое молчаливое погружение в медитацию даже не пахнет. Но Анубис все равно занят Хани, а основное требование – выйти за границы тела – я выполняю, поэтому не вижу причин беспокоиться.
Из состояния релаксации меня выводит появившийся, словно из ниоткуда, голос Сури:
– Надеюсь, я не опоздала?..
Я открываю глаза. Наш бывший целитель стоит у входа в зал и переминается с ноги на ногу, не решаясь зайти дальше. Причем одета Сури в точно такую же экипировку для зала, что сейчас на мне. Разве она не должна следить за состоянием Доминика? Что за нововведения в тренировку, особенно для стопроцентного целителя, который никоим образом с воинами не связан?
Перевожу взгляд на Анубиса и Хани, удивленно замирая: нашего воина придавили грудью к полу коленом стража, ее левая рука заломлена назад. На лице – выражение досады, но нет и следа боли. Облегченно выдыхаю: значит, Анубис просто тренировался, показывая все ее слабые и сильные места. Словно в подтверждение моих мыслей страж резюмирует:
– Не справилась. Погибли и целитель, и некромант из спайки. Вопросы есть?
Хани отрицательно качает головой, зато меня распирает от любопытства, да и просто за подругу обидно:
– И что это было? – смотрю, как потихоньку страж отпускает Хани. – Показательное избиение младенца?
– Для младенца у вашего воина вполне приличный потенциал, – вынужден признать Анубис. – Однако в свете открывшихся обстоятельств защитить вас она все равно не сможет. Воин, – он смотрит вниз на распластавшуюся у его ног девушку, – на маты и отдыхать. Десять минут перерыва.
– Каких таких обстоятельств? – настораживаюсь я.
– Грань утрачивает стабильность, – холодно сообщает страж. – Души предпринимают попытки прорваться сквозь места с самым тонким слоем эфира. В свете этого работать вам станет на порядок тяжелее. За Гранью оказался еще один нефилим, Рен.
– Последний, – обреченно шепчу я.
– Судя по тому, что я видел в праздник Воскрешения и сейчас, – страж выразительно смотрит на меня, – для тебя этот раз действительно может быть последним. Поэтому, – он жестом приглашает Сури занять место рядом со мной, – во время возвращения твои напарники должны сделать все возможное для успешной реанимации.
– Даже так? – горько усмехаюсь я.
– Лично мне ты за Гранью совсем не нужна, – неожиданно, хоть и криво, улыбается страж. – Так что давай попробуем по максимуму выжать из вашей спайки.
– Но Сури больше не с нами, – возражает Хани, потихоньку поднимаясь после отдыха: перерыв заканчивается.
– Кейн справится на порядок лучше, – уверенно отвечает Анубис.
– И что мы должны делать? – интересуется Сури.
Я смотрю на замученную Хани и понимаю, что медитация затянулась. Раз уж Сури почтила нас своим присутствием, то Доминик, по меньшей мере, должен быть или под действием снотворного, или на добровольном послеобеденном сне. Мне, в сущности, все равно, моя работа в спайке самая короткая, но и самая энергозатратная. Сури требуется максимальная сосредоточенность. Хани, впрочем, тоже. Для чего же устроил собрание язвительный страж?
Вопрос висит в воздухе, и Анубис не торопится на него отвечать, обводя нас троих злорадным взглядом. Потом отходит от Хани и со зловещей интонацией произносит:
– Самое интересное!
Хани инстинктивно оказывается рядом со мной, Сури следует ее примеру незамедлительно. Все вместе мы настороженно смотрим на стража Грани, который внезапно азартно улыбается, отчего оскал выходит зверским, и информирует нас:
– Возвращение души в условиях, приближенных к естественным!
– Что он имеет в виду? – хмурится Сури, но ответ на вопрос больше не требуется.
Пространство спортзала начинает меняться: вместо привычных стен появляется сплошное серое марево, изредка прорываемое всполохами огня от разрывающихся то тут, то там магических шаров. Проскакивает мысль, что тут делают боевые маги, которых обычно посылают в горячие точки разбираться с ситуацией, но я не даю ей развития, поскольку слышу рядом почти истошный вопль Хани:
– Вы с ума посходили? Страж, да еще и маг-иллюзионист? Да в гробу я видела такие тренировки!