Тогда Творец задумал пройти по миру и найти людей, души которых не отмечены клеймом злобы и ненависти. Тех, кто прожил достойную жизнь и отправился за Грань с чувством покоя на душе. Таких людей оказалось немного. Создатель нашего мира решил возвратить их к жизни, чтобы они продолжали нести свет и теплоту вокруг. Чтобы заряжали людей добрыми помыслами. Возвращенные к жизни люди стали ангелами. Их потомки – нефилимами. Не такими сильными, как дети архангелов, конечно, но тоже обладающими определенными способностями. Постепенно, растворяясь среди людей, носители благодати Творца оставляли неодаренным частички своей силы. Они и породили существующих ныне магов. Людей с возможностями, превышающими обыкновенные физические силы. Источниками чуда.
Была одна примечательная деталь.
Способ, которым Творец возвращал ангелов к жизни.
Ангелы обладают яркими губами от природы: каждый был отмечен поцелуем создателя.
Как же мне в голову не приходило?
Никогда ученик смерти не стал бы возвращать душу через поцелуй.
Это вообще немыслимо.
То, что я считала высшей некромантией, которую я проходила лишь мельком, на деле оказалось отголоском высокого дара. И как после этого Теодор смог получить дополнительные способности, которыми сейчас владеет, я понять не смогу. Почему продолжает защищать меня – тем более. Он же один против целого мира, ждущего от меня жертвы во имя спасения последнего нефилима. А Тео не хочет, чтобы я на эту жертву шла.
Некромант отстраняется и приподнимается на локте, когда чувствует, что я больше не сплю. Я пользуюсь этим, поворачиваясь к нему. Он удивленно смотрит на меня, ожидая, видимо, кислого выражения лица, а взамен получая лишь молчаливое размышление.
– Я решил остаться до того момента, как ты не проснешься, – объясняет он. – Все-таки, возвращение части души стражнику – дело не из простых. Рен? – настораживается он, видя отсутствие реакции на свои слова. – Что-то случилось? Тебе что-нибудь нужно?
Конечно, можно и не спрашивать. Ты не мог бы подсказать, где еще обитают бескорыстные ангелы, готовые ради безопасности своего подопечного бросаться под поезда и забывать обо всем на свете?
Вот и я не знаю, где.
– Спасибо, – тихо отвечаю я, видя в глазах некроманта непонимание. – За то, что опять вытащил.
Черт, все-таки он ближе всего по своей первой специализации.
Тео озорно улыбается и шутливо склоняет голову в поклоне:
– Я могу сделать что-нибудь еще для прекрасной дамы?
– Боюсь, это может вас скомпрометировать, сударь.
Тео заинтригованно приподнимает брови, требуя продолжения, и я осторожно выдыхаю:
– Поцелуй меня, пожалуйста.
Он улыбается на мою просьбу, еще раз доказывая свое происхождение. Не-ангел обязательно бы припомнил, как прошлым вечером я выгнала его из квартиры. А Тео, жадно взглянув на мои губы, медленно склоняется и прикасается к ним. И я на несколько минут выпадаю из реальности, понимая, что ждала этого с момента вчерашней ссоры. Не могу быть с ним в противостоянии. Не могу забыть, что это такое – чувствовать, когда он рядом.
Когда он отстраняется снова, я осторожно поднимаю руку и притягиваю мужчину за шею:
– Почему ты все время от меня убегаешь, Тео?
От задумчивого выражения на его лице хочется сбежать, от взгляда, смотрящего в самую душу, – спрятаться. Но я упорно гоню предательские мысли: хотя бы сейчас, но мне нужен ответ. И я получаю его спустя несколько минут тягостного молчания:
– Я не могу ничего поделать, пока ты не сделала свой выбор. В твоей душе сейчас такой раздрай, что никто, кроме тебя, не сможет в нем разобраться, Рен,– он с сожалением обводит пальцем контур моего лица, после чего добавляет:
– Я могу помочь тебе справиться с возникающими неприятностями. Но выбор – его придется сделать самой, Рен. А теперь спи, – и вновь до боли знакомое движение.
Его ладонь оказывается на моем лбу, а я проваливаюсь в дрему.
Какой же именно выбор он подразумевает? Что за смятение, царящее внутри? Неужели Тео имеет в виду непонятное отношение к ирису? В любом случае, мысль становится последней, после чего я засыпаю благодаря точным действиям некроманта.