А сейчас…
– Если хочешь, я могу предоставить расписку в том, что не буду приставать к тебе.
Зрачки мужчины расширяются, Я ставлю себе жирный плюс за то, что решила в кои–то веки воспользоваться его обычной манерой общения за Гранью.
– Бумаги нет – клятва будет кровавой. Зато стопроцентная гарантия – соглашайся, – я пожимаю плечами, только сейчас понимая, что сама лежу в простой больничной сорочке белого цвета.
Так даже лучше, приходит в голову мысль, для осуществления моего дальнейшего плана. Некромант непонимающе смотрит на меня, а я, отодвигаясь от края кушетки и кивая на место рядом с собой, поясняю:
– Отдохни хотя бы до утра. Здесь на удивление мягкие кровати, – и как можно более непринужденно улыбаюсь в ответ на удивленный взгляд Тео.
Тебе придется признать поражение, дорогой Проводник. От меня не уйдешь. Телефоном ты, может, и обзавелся. А вот жилье себе - я больше, чем уверена в этом - еще не нашел. Это одна из причин, почему сейчас ты ощущаешь себя не в своей тарелке. Но, может, ты все-таки согласишься на последнюю ночь вместе? Хоть это будет и не совсем то, чего мне хотелось бы после пробуждения.
Тео меня не подводит: как–то обреченно кивнув, соглашается и медленно приближается ко мне. Я отворачиваюсь и устраиваюсь на боку удобнее, делая вид, что скоро засну. Некромант гасит свет в помещении. Шуршит, снимая куртку и обувь. Затем ложится рядом со мной. Теперь можно и поспать.
Дыхание некроманта постепенно выравнивается, а потом, внезапно повернувшись, он стискивает меня горячей рукой, устраивая ладонь на моем животе. Меня охватывает ощущение эйфории. Я осторожно касаюсь его ладони и прижимаюсь спиной к груди мужчины.
К черту эксперименты.
Это не женщина – однозначно. Проблема, из-за которой мой любимый некромант боится подойти ко мне, не связана с соперницей. Инстинкты Тео говорят о том, что своей он считает именно меня. Как и я абсолютно уверена в том, что он мой. Мой, и потому ни по каким причинам я не позволю ему уйти. И пока пусть думает все, что хочет. Я найду причину, по которой он решил внезапно отдалиться. Даже гадать не надо, чтобы понять: сам ни за что не признается. Крепкий орешек, привык все проблемы решать в одиночку. Только позабыл, что мы с ним сделаны из одного теста.
Утром, проснувшись раньше Тео, понимаю, что ночью перебралась к нему на руки. Даже наши тела занимают привычное положение! Проблемы всегда в голове. Хорошо, что рука Тео сейчас с ней не связана и свободно лежит на моем мягком месте. Подавив неуместный смешок, чтобы не потревожить чуткий сон мужчины, я позволяю себе бесконечно короткое мгновение в любимых объятиях. Потом нужно будет снова засыпать.
Я знаю: Тео вскоре должен будет проснуться. А потом сбежит, думая, что я сплю. Так и происходит.
В сердце поселяется пустота. Что такого могло произойти, чтобы, едва проснувшись, показывать женщине свою удаляющуюся спину? Жаль, я ведь так надеялась. Больше всего на свете надеялась, что он предпочтет остаться рядом со мной. Прогоняя ненужные мысли, я стараюсь быстрее включить мозг, чтобы не раскиснуть от эмоций. Все-таки, рассуждения – лучший помощник при начинающемся сумбуре души.
«Очень правильная мысль, маленькая», – внезапно возникает в моей голове голос Осириса.
«Проснулся?» – интересуюсь я, стараясь забыть о том, что было предметом моего интереса несколько мгновений назад.
«Сегодня я заступаю на службу, Рен, – в голосе стража звучит едва уловимое сожаление. – Хотел попросить тебя присмотреть за Хани».
«Мог бы и не говорить, – с улыбкой думаю я. – Это само собой разумеется».
«Анубис, конечно, будет время от времени у вас появляться, но ты будешь ближе, а Хани, – он на мгновение умолкает, – такая…»
«Бедовая!» – смеюсь я, но в голове почему-то возникает картина того, как Осирис нежно гладит светлые пряди подруги, собираясь уходить.
«Что-то вроде того», – соглашается страж.
«Сможешь предупредить ее насчет меня и больницы?»
«Конечно, Рен», – отзывается Осирис.
«Удачи в ближайший месяц», – желаю напоследок я и, получив благодарный отклик Оса, ощущаю, как в голове становится пусто.