Я хмыкаю, и, словно по сигналу, в этот момент звонит мой телефон. Мелодия, поставленная на Сури, играет совсем недолго – я поднимаю трубку, уже предвидя, что произнесет наш бывший целитель. И не ошибаюсь.
– Доминику стало хуже, – запинаясь, объясняет подруга, и я сразу же верю ей.
Если брать слова Агнес о нашем с ирисом взаимодействии за чистую монету, вполне может оказаться, что междусобойчик в парке привел к еще большему изменению реальности. Чем не повод испортить здоровье магу Жизни?
– Останешься с ним? – угадываю мысли подруги.
– Да. Простите, что опять вас подвела, – кается Сури.
– Чепуха, – отзывается Хани, чуткий слух которой улавливает последнюю реплику целительницы. – Две штрафных в следующую встречу – и будешь прощена.
Сури смеется, а потом внезапно добавляет:
– Это не телефонный разговор, но кое-что о здоровье Доминика я бы хотела сообщить вам обеим в ближайшее время.
– Свидимся еще, – великодушно разрешает Хани и добавляет, когда я уже нажимаю кнопку отбоя:
– Тем более что господин некромант все равно любые контакты, кроме как со мной, запретил.
Вместе с окончанием разговора с нашим целителем возвращаются тяжелые мысли. Хани, будто чувствуя это, прижимает к себе сильнее:
– Послушай меня, дорогая. Человек ты или переодетая каракатица – и не надо сейчас такие большие глаза делать! – мы с тобой знаем друг друга пять лет. И за эти пять лет я ни разу не усомнилась в тебе как в напарнике и просто хорошей девушке. Ты приходишь на выручку тогда, когда ни от кого уже не ждешь помощи. И тебя хочется защищать от всех этих молчаливых некромантов и магов Жизни изо всех сил. Ну чего ты распустила слюни и слезы? – притворно сердясь, восклицает подруга. – Каким бы ни оказалось твое предназначение, ты, прежде всего, самый дорогой мне человек, запомни это, – она крепко сжимает меня, и я чувствую, что готова расклеиться снова. – Э, нет, так дело не пойдет!
Хани внезапно вскакивает с кровати, отчего я, не успев сгруппироваться, заваливаюсь на бок, и спешит в коридор. – Совсем забыла, пока с твоим призрачным ухажером отношения выясняла! – на ходу выкрикивает она, на несколько минут исчезая в темном проеме двери, ведущей в прихожую, а затем появляясь с двумя внушительными пакетами в руках.
– Это что? – осторожно спрашиваю я, косясь на содержимое и отмечая стопроцентное наличие продуктов.
– Это чтобы грусть–тоску разогнать. Короче, женщина, твое место – на кухне! – провозглашает прописную истину Хани и топает в заявленном направлении.
– Черт, у нас же ужин срывается, – ударяю себя по лбу и несусь вслед за Хани.
– Именно! – со знанием дела соглашается воин и сгружает сумки на стулья в обеденной зоне. – И сейчас мы с тобой будем тушить овощи для рагу.
– Не многовато ли для легкого ужина? – скептически оглядываю фронт работ, попутно устраиваясь у раковины с намерением вымыть продукты.
Мясом пусть Хани занимается.
– Деточка, – тоном бабушки-учительницы изрекает подруга, – запомни: мужчина злой, когда голодный, его надо кормить!
– Какой мужчина? – недоумеваю я, понимая, что нить понимания потихоньку от меня ускользает.
– Тот, которого мы будем умасливать, – заговорщицки подмигивает Хани.
– Ты сейчас к чему ведешь разговор? – я начинаю хмуриться.
– Твой некромант за тебя голову на плаху положит, – уверенно заявляет воин. – Нельзя так просто это оставлять. К тому же, ему без тебя скучно. Скрасим мужчине одиночество.
– Что-то я не думаю, что это хорошая идея, – уныло ворчу я. – Особенно после моей истерики, которую он имел счастье наблюдать и после которой сбежал.
– Да от тебя бы уже давно любой нормальный мужик сбежал, – откровенничает подруга, ловко разрезая свинину на одинаковые кубики. – Сколько ты ему нервов попортила что здесь, что на той стороне Грани. А он ничего – держится. Короче, Рен, надо брать, сама понимаешь! И не мне тебя учить, как именно это делать, – она выгибает бровь так, что я понимаю: не послушаюсь – мне же будет хуже.