Странно, но суматоха с ужином на время вытесняет из головы невеселые мысли, а под конец я внезапно понимаю, что действительно поможет справиться с депрессией:
– Хани, я к Тео, а ты звони Боно – возвращать душу будем завтра!
Она скептически смотрит на меня, но я уже иду к двери, чтобы на пороге обернуться и поинтересоваться:
– А он дома вообще?
– Дома-дома, вернулся, – кивает Хани – вот же человек–радар! – Давай, не филонь – исполни уже свой долг и позови сюда голодного человека!
Каждый шаг, приближающий меня к цели, дается с трудом. Но я продолжаю идти, пока, наконец, не звоню в соседнюю дверь. Несколько минут не наблюдается никакого отклика, потом я, наконец, слышу легкие шаги по ту сторону прохода.
Когда дверь открывается, я невольно сглатываю: Тео в свободных светлых брюках на ходу одевает футболку, и часть обнаженной груди и торса становится мне заметной, пусть даже на самую маленькую долю секунды. Некромант это замечает, но не выдает ни одной из своих фирменных шуток. Просто смотрит на меня и ожидает того, что я скажу. Видимо, еще не забыл, как пришлось рассказать о гораздо более долгой жизни, чем та, что я успела запомнить с шести лет. Но меня сейчас это не волнует. Точнее, волнует не так сильно, как хотелось бы.
Я успеваю десятки раз прокрутить последние слова Хани о том, как в действительности ко мне относится Тео. В груди разливается тепло, губы трогает легкая улыбка, и я смущенно лепечу, глядя на Тео:
– Там…мы…в общем…
Он заинтересованно склоняет голову набок и еле заметно приподнимает уголки губ. И я понимаю, что просто соскучилась по нему. По ласковым улыбкам, по беззаботным разговорам и лукавому прищуру глаз. Соскучилась настолько, что готова снова оказаться за Гранью, чтобы никто не мешал нам быть вместе. И вообще, находиться с ним вдвоем – это естественное состояние, которого меня лишили, когда Тео вернулся в мир живых. И тут приходит мысль, что стремление быть рядом с ним носит куда более серьезный характер, чем я подозревала раньше. Я боюсь дать определение этому чувству, потому что знаю, что достигла того состояния, когда не хочется видеть с собой никого другого. Когда от одного его вида настроение резко подскакивает вверх и появляется огромная жажда жизни, а еще хочется смущаться и краснеть, подобно маленькой девочке. Я боюсь всего этого, потому что не уверена, как именно он ко мне относится, несмотря на то, что говорит Хани.
Я вздрагиваю, а дальше все происходит синхронно с обеих сторон. Я тянусь к Тео, он распахивает объятия, преодолевая расстояние в последний, разделяющий нас шаг, и накрывает мои губы своими. Одна рука зарывается в волосы, другая судорожно сжимает поясницу, привлекая меня к нему максимально близко. Руки сами собой взлетают на широкие плечи, а все существо отзывается такой бурей ощущений, что первое время я пугаюсь собственного отклика. Я в любимых руках, я больше не боюсь этого слова. Я восхищаюсь тем, насколько хорошо мужчина понимает меня. Ни за что не пойду к Кельвину. Эта уздечка стала моим спасением. Она привязала меня к Тео, и больше я не стану убегать.
Он целует так, словно мы не виделись тысячу лет. Словно затянувшееся ожидание встречи лишило его покоя и сна. Сминает губы, жестко перемещает руки по спине и иногда больно сжимает кожу на голове, стискивая волосы. Мне все нипочем, и я позволяю себе тихонько застонать под его напором. Ответная реакция Тео дает понять, как тяжело ему сдерживаться. Неужели действительно все так сложно с этим выбором? Так почему не открыться и не рассказать, что на самом деле ожидает меня впереди, чтобы вместе решить, как жить дальше? Тео на мгновение отрывается, глядя на меня сияющими глазами. В них я вижу отражение своих собственных чувств. Или мне просто кажется.
Когда поцелуи продолжаются дальше, я понимаю: хочу жить. Просыпаться рядом с ним, смотреть на сонное лицо, улыбающееся остаткам ночных грез; засыпать обессиленной после очередного бурного примирения, стараться быть опорой и поддержкой также, как и он в свое время для меня. И все свои желания я выражаю через поцелуй, заставляя Тео тяжело дышать в ответ.
– Так-так-так, кому-то, я так понимаю, и без ужина вполне себе ничего? – раздается сбоку насмешливый голос Хани, и Тео нехотя отрывается от меня, смотря наполовину затуманенными, наполовину расширившимися от страсти глазами.
Я готова придушить воина, потому что именно сейчас все, чего мне хочется, – это продолжить начатое на пороге в непосредственной близости к кровати или какой–нибудь другой горизонтальной поверхности. Бросаю рассерженный взгляд на подругу, но в ответ получаю лишь невозмутимое напоминание: