Дай время и силы, чтобы в этом признаться.
Мы идем домой и останавливаемся только для того, чтобы, обнявшись, целоваться на виду у прохожих. Наплевать! Впервые после смерти родителей я ощущаю такой сильный прилив эмоций и энергии.
Впервые хочу жить, как никогда раньше.
Мы проходим под мостом, который утром привлек мое внимание. Предчувствие возникает вновь. Я оборачиваюсь и пытаюсь найти что-нибудь нетипичное: ошибки кода, что-то, выделяющееся из общей массы. На ум приходит происшествие с ирисом. И твердая уверенность, что об этом нужно рассказать Тео. Я останавливаюсь, привлекая его внимание, и разворачиваю лицом к себе:
– Ты должен кое-что знать.
– О чем? – Тео смотрит серьезно, мигом растеряв приподнятое настроение.
– Про нас с Домиником.
– Доминик? – начинает Тео.
– Здравствуйте, Рен. Добрый день, Тео, – появляется предмет нашего диалога как из-под земли.
Я оборачиваюсь, обнаруживая позади себя ириса и Сури. Видимо, сегодна решили прогуляться вместе. Ирис смотрит несколько затравленно: он не ожидал так скоро вновь со мной повстречаться, и ему неловко находиться рядом. Беда в том, что его потянуло со мной поздороваться. Я сейчас ощущаю то же самое, и только близость Тео не дает кинуться в руки к Дому. Нельзя. Нельзя, повторяет рассудок, это не ты, очнись!
– Какими судьбами? – щурится некромант.
Я уверена, он чувствует мое смущение, потому и начал разговор сам. За что я ему очень благодарна. Если бы не Тео, я даже боюсь представить, что могло бы произойти. Если бы не Тео, я сегодня не прошлась бы под этим мостом.
Пока Сури что-то беззаботно рассказывает, мы с Тео отходим на небольшое расстояние, где мне спокойнее дышится и не так сильно притяжение. Гудок приближающегося поезда раздается со стороны. Я смотрю туда. Ирис – тоже. А дальше наступает шок.
Вместо одной из опор моста я вижу тот самый программный код, который отсвечивал когда-то в зеркальной стене. Мы с Домиником напряженно переглядываемся, Тео и Сури не понимают, что происходит. Черт, они же не видят этого!
– Опора сейчас рухнет! – кричу я, что есть силы, и начинаю отгонять находящихся в непосредственной близости от моста людей.
Тео оттаскивает меня на безопасное расстояние:
– Стой здесь, я приведу помощь! – его шипение отзывается в мозгу стоп-сигналом, и я застываю, как вкопанная.
В ту же секунду некромант телепортируется с места действия, а я, очнувшись, снова начинаю оповещать всех о приближающейся катастрофе. Строчки кода исчезают вместе с металлической опорой и частью железнодорожного полотна.
Мост рушится.
Сейчас поезд сойдет с рельсов.
Я в ужасе закрываю глаза.
В тот момент, когда поезд на полной скорости пролетает упавшую часть рельс, одновременно происходит несколько событий.
Три первых вагона состава, протаранив оградительные решетки, срываются с моста вниз.
Ко мне подскакивает появившийся, словно из ниоткуда, Тео, и телепортирует с возможной траектории движения состава, прикрывая от опасности спиной.
А в центр площади, на которой разворачивается трагедия, выступает Кельвин Джонс.
За ним, видимо, и отправился Тео, приходит на ум запоздалая мысль, когда я из-за спины некроманта наблюдаю за тем, что творит менталист. Он моментально восстанавливает полотно, выставив вперед руки и заставляя оставшиеся наверху вагоны поезда идти по ранее заданной траектории. Рядом с ним появляется Кловис, аннигилирующая ударную волну от встречи вагонов с землей и тем самым спасающая не успевших разбежаться людей, а также примыкающие к площади небольшие домики от неминуемого столкновения с частью состава. Что творится с пассажирами внутри пострадавших вагонов, я даже боюсь предположить. Кловис, сменяя менталиста, который почти летит к съехавшим вагонам, заставляет поезд наверху остановиться. Так, вдвоем, они минимизируют потери, осторожно останавливая столкнувшиеся с землей вагоны, и я, вырываясь из объятий Тео, потрясенно наблюдаю результаты.
Сури и Доминик помогают Кельвину вытаскивать из окон покореженных металлических коробок пострадавших. Некоторые еще живы – последнему вагону повезло больше остальных – а мертвых складывают отдельно. Их неестественно скорченные тела – следствие многочисленных переломов – вызывают у меня приступ тошноты, а темные разводы на коже и одежде - желание сбежать отсюда подальше. Ненавижу смерть. Особенно когда она случается на моих глазах. Ничего не могу с собой поделать – ненавижу мир, в котором возможна подобная несправедливость!