Сури выразительно смотрит на меня. Я откашливаюсь и с самым невинным видом интересуюсь:
– О каком таком заклинании речь?
Для завершения образа не хватает только драматического взлета ресниц.
– Вот, – со знанием дела кивает Сури. – Вот так ты и будешь отвечать Совету Магов, если вдруг начнут задавать вопросы. Некромант, уверена, тебя прикроет, а целитель из Совета сейчас в командировке. Так что никто не будет дожидаться его возвращения, чтобы подтвердить, что ты заранее расширяла свое энергетическое поле для вмещения двух душ вместо одной. Главное – не забудь, что к тебе может внезапно нагрянуть менталист.
Все-таки не очень приятно чувствовать себя глупым некромантом. Я даже не подумала о том, чем закончится для меня применение заклинания из книги Агазона. Подходящий момент, чтобы это сделать.
– И не надо молчаливой патетики, – отмахивается Сури. – Оставь ее кому-нибудь другому, сейчас важно спасти тебя.
– Кстати – о спасении! Мы остановились на том, что меня вернули к жизни, – я решила уйти со скользкой темы, запомнив все предостережения нашего целителя.
– Да, и теперь мне совсем не страшно оставлять тебя в его руках, – кивает, соглашаясь со мной, Сури.
– С этого места поподробнее! – требую я, но Сури только указывает головой за стекло:
– Смотри, Рен. Это маг, которого ты вернула. Он настоящий самородок, и, если бы сама не вытаскивала из тебя его душу, никогда бы не поверила в то, что такое в принципе возможно.
– Что возможно-то? – весьма некультурно перебиваю я подругу, чувствуя себя не в своей тарелке.
– Если я окажусь права, то он один вполне сможет заменить всех созданных когда-то Творцом целителей, – почти с благоговением смотрит на ириса Сури. – Только посмотри на него…
Я следую ее совету и циничным тоном выдаю:
– Что я могу сказать. Попка у него, конечно, зачетная. И кудряшки тоже ничего. Но особых достопримечательностей, ради которых можно сказать «о, Боже», если честно, не нашла.
– …само совершенство, – словно в трансе, заканчивает за меня Сури, и я с опаской понимаю, что спящий красавец–то, похоже, нравится ей не только как экспонат музея.
Конечно, я осознала значимость момента, увидев его душу впервые. Настолько цельного и первозданного света не было ни у одного существа, которое мне доводилось когда-либо видеть. Но это же не повод увлекаться совершенно незнакомым мужчиной. Если, конечно, не стоит галочка напротив пунктика «чистота души». Посмотрим, как запоет наша птичка, когда это чудо в перьях проснется. Очень хочется верить, что ситуация на скамейке у моря не повторится.
– …поэтому, надеюсь, ты понимаешь, что присутствовать сегодня у Боно я не смогу, – заканчивает Сури, а я с запоздалой досадой начинаю соображать, что во время своих мыслей о встрече с ирисом банально пропустила важнейшую часть объяснения.
Да что ж такое? Что происходит? Как только дело касается этого ископаемого, у меня напрочь отказывают мозги и включаются одни инстинкты! Мне совсем это не нравится.
– И что ты прикажешь делать мне? – успев уловить в голосе Сури виноватые нотки, понимаю, что еще можно узнать о том, что пропустила мимо ушей благодаря ирису.
– Я, к сожалению, не могу присутствовать сегодня на встрече с Боно.
Сури наверняка сказала о времени встречи. И я этого не запомнила.
– Зато я тебя туда сопровожу! – доносится с другого конца коридора бодрый голос моей второй подруги.
Меня сминает в объятиях вихрь по имени Хани. Вы когда-нибудь задумывались над тем, почему ураганам всегда дают женские имена? После того, какое приветствие мне устроил наш воин, я получаю ответ на этот вопрос.
– Жива? Цела? Невредима? Где? Где, я спрашиваю, этот вшивый некромант, который должен был стеречь твой сон? – одновременно возмущаясь и сглатывая слезы радости, ощупывает меня во всех доступных местах эмоциональная девушка.
– Так он стерег, – пытаюсь оправдаться я, понимая, что конца вдохновенного рассказа о способностях ириса сейчас уже не дождаться, и, как ни странно, радуясь этому. – Вот только…
– Что? – то, как Хани сужает глаза, не сулит Теодору ничего хорошего. – Что еще сотворил этот совратитель астральных тел? – уже почти рычит подруга, а я, не в силах противостоять ее откровенному натиску, чистосердечно признаюсь: