Сури занимается ранеными, в то время как Доминик, Кельвин и освободившаяся Кловис приступают к первым двум вагонам. Именно в это время я слышу четкую инструкцию Тео:
– Погибли тридцать человек, Рен. Ты сейчас переходишь за Грань и хватаешь всех их разом, впитывая в себя, потом возвращаешься и передаешь мне, поняла?
Я в ужасе смотрю на него – не в моих силах за один раз перенести столько душ. Пожалуйста, не заставляй меня делать это! Но Тео неумолим:
– Это разрыв реальности, не вытащишь сейчас – они останутся за Гранью навсегда без возможности перерождения. Ты этого хочешь? – я яростно мотаю головой, и он продолжает. – Значит, собери волю в кулак и достань их, пока они не успели растеряться! Живо, Рен! – он толкает меня к полотну Грани так, словно видит его, и я моментально погружаюсь в пространство между мирами.
Удивленный Осирис пытается узнать причину моего повторного появления спустя малый промежуток времени, однако я отмахиваюсь и начинаю искать души. Найти все тридцать оказывается достаточно легко: они еще сбиты в кучку и не понимают, как оказались здесь. Поэтому обещание вернуть всех обратно делает свое дело: они сразу подтягиваются ко мне, с силой впитываясь в тело. Если б могла говорить, точно не удержалась от крика, но я только до боли стискиваю зубы, ожидая, когда все тридцать сольются со мной. Успеваю передать мысль Осирису о том, что это спонтанный выброс, и ухожу.
Возвратившись, падаю на колени, видя, как Тео и Доминик помогают Сури с лечением раненых. Кловис с Кельвином занимаются устранением упавших вагонов. Некромант, почуяв мое возвращение из-за Грани, мчится ко мне, не давая встретиться с землей и заключая в объятия. Удерживает в руках и спрашивает, решительно заглянув в глаза:
– Ты мне доверяешь?
– Как самой себе, – хриплый ответ вместо обычного голоса теряется на фоне всеобщего гвалта и криков о помощи.
– Тогда терпи, милая, – говорит серьезно Тео, не обращая внимания на обстановку.
В следующее мгновение его губы обрушиваются на мои.
Я понимаю, что возвращение Доминика было не самым страшным, что мне удалось пережить в жизни.
Тело охватывает жар, одновременно с которым тысячи иголок впиваются в кожу. Силы покидают меня настолько стремительно, что я боюсь оторваться от Тео и вместе с тем желаю освободиться больше всего на свете. Когда же он прекращает поцелуй и прижимает к себе, не удерживаюсь и кричу во всю силу опоясывающей меня боли, отчего объятия некроманта становятся болезненными. Я понимаю, что нужно это пережить, но… Неужели такой ценой? Когда ощущения такие, словно не остается ни одного живого места. Ни одного способного нормально работать мускула.
Тео отрывается от меня и молит еле слышно:
– Прости, родная, обещаю, это в первый и последний раз. Потерпи еще немного, и я отведу тебя домой, – не могу и не хочу отвечать, мне сейчас слишком плохо, чтобы думать о чем-то еще, поэтому почти не замечаю, как руки Тео принимаются трясти меня, чтобы сохранить связь тела и сознания. – Только дождись меня, Рен! – рычит он под конец, а я сквозь пелену боли смотрю, почему-то, на Доминика, сталкиваясь с холодным осознанным взглядом незнакомца из сна.
Вспомнил, проносится в голове молнией, вспомнил оттого, что увидел, как меня целует другой! По телу, помимо воли, пробегает волна дрожи: мне страшно, я не хочу больше пересекаться с Домиником. Тео, тем временем, усаживает меня на близлежащую скамейку.
Во взгляде Доминика читается молчаливая решимость и ожидание. Я точно знаю, что теперь он сам меня найдет, если потребуется. Мне становится не по себе. Видеть среди всеобщего помешательства и боли ледяные глаза и понимать, что больше от них никуда не скрыться – это страшно. Чувство самосохранения бьет тревогу: не сейчас, я еще не готова к разговору с ирисом.
Я с усилием переключаю внимание на Тео, который стоит вполоборота в нескольких шагах от меня. Творец, как же он сейчас светится, возвращая души сразу тридцати телам. Аура полыхает так, что я невольно засматриваюсь, отмечая, что на спине она имеет слишком уж неправильную форму.