– Ты выросла, лилия, – в его голосе сквозит гордость, и я невольно отвлекаюсь от мыслей о побеге:
– Песочница была достаточно давно, чтобы до сих пор вспоминать о девочке в ней, ты не находишь?
– А что еще тебе удалось вспомнить? – испытующе глядит Доминик, хотя я уже не уверена, что это его настоящее имя.
– Ничего не хочу вспоминать, – я поднимаю руку, требуя его остановиться, и ирис выжидающе склоняет голову:
– Значит, они тебе еще не рассказали, как все было на самом деле?
– О чем ты? Кто – они? И о чем не рассказали?
– Наши родители. Точнее – мой отец и твоя мама. О том, как нас с тобой собирались навечно поместить в стазис, чтобы этот мир мог существовать.
Пара, которую я не могу вспомнить.
Те двое на скамейке у песочницы.
Родители?
–Что?
– Я случайно услышал об этом, – признается ирис. – Мы тогда играли в детской зоне в кафе. А родители решали, каким способом усыпить нас. Я испугался и предложил тебе убежать. Ты отказалась, и я удрал самостоятельно.
– И ты смог?
– Смог, – кивает ирис. – Правда, не знаю, почему они двадцать лет не пытались искать меня, почему подарили свободу. Возможно, чтобы дать отдышаться перед тем, как завершить начатое.
– О чем ты? – хмурюсь я.
Не понимаю, к чему клонит ирис.
– Мы были очень дружны, лилия. Рен, – поправляется он, видимо, решив называть меня именем, данным Мартой и Гансом. – Поэтому, сколько бы ты ни ломала моих игрушек и ни рушила замков из песка, я всегда старался следить за тобой. Я понял, что тебя заточили, почти сразу же по исчезнувшей нити связи. Когда нас разлучили, я решил, во что бы то ни стало, вернуть тебя к жизни. Когда предпринял попытку, собравшись с силами – меня поймали. И поместили на изнанку уже в магическом захвате – на всякий случай.
Он говорит правду – я не могу не верить ему, я чувствую эту странную связь, что нас объединяет. Но я не понимаю абсолютно ничего из того, что говорит ирис.
– Зачем ты пытался освободить меня?
Доминик впервые за время своего визита грустно улыбается, и я невольно думаю о том, как идет ему эта печаль.
– Потому что это была моя воля. Нам с тобой выбора не дали, мы были единственными людьми, за которых все решили заранее. А мне совершенно не подходил мир, в котором все, кроме нас, были свободны. Я хотел, чтобы у тебя тоже была такая возможность.
– Если за нас все решили, значит, мы были для чего–то нужны? Для чего? Ты знаешь?
Прямой взгляд ириса выдержать непросто.
– Ты слышала когда-нибудь о двух запонках?
В голове всплывает эпизод из библиотеки, когда Кларис рассказывала мне об этом. Я киваю:
– Они якобы были созданы для того, чтобы поддерживать равновесие нашего мира.
– Именно, – ирис прикрывает глаза, словно погружается в воспоминания. – Одна – задушенное порождение жизни – чтобы вечно находиться на изнанке, натягивая собой ткань мироздания, вторая – единственное творение смерти – чтобы ходить среди живых и поддерживать мир за Гранью. Нечеловеческое притяжение между ними – вот главная сила, что держит мир на плаву.
Головоломка в моей голове складывается, но я не хочу верить в то, какие выводы напрашиваются после слов ириса.
– Не понимаю.
– Да неужели? – ирис насмешливо выгибает бровь и снисходительно улыбается. – Мы с тобой и есть те самые запонки, Рен.
Внутри что-то обрывается. Я пытаюсь держать лицо, но сил продолжать разговор у меня больше нет. Я начинаю медленно сползать по стенке, закрываясь от ириса руками. Мысли о побеге отступают на второй план. Я не могу думать ни о чем, кроме того, что рассказал Доминик. Это как самый страшный из моих кошмаров. Ведь я…
– …не человек.
– Человек, – уверенно возражает ирис. - Даже больше, чем некоторые из ныне живущих, Рен. Просто ты человек, которому не стоило пересекать Грань. Как и мне – возвращаться оттуда.
Его голос становится все ближе, но сил на отступление не остается. Я продолжаю сидеть на полу, сжавшись в комок и пытаясь избавиться от хаоса, царящего в мыслях. Правда, озвученная Домиником, сковывает все мое существо. Что мне делать с этим знанием?
Неожиданно меня пронзает чувством опасности. Если слова ириса правда, то нам нельзя находиться настолько близко друг от друга. Притяжение между нами слишком сильное. Это точно вызовет очередной катаклизм. Как же изнанка?.. Что будет с душами, ожидающими перерождения, пока ирис находится на этой стороне?