Он слишком одержим мной.
Тео…
Очередной укус в области шеи становится особенно болезненным. Я испускаю полный муки стон, который мужчина воспринимает как приглашение к продолжению. Я открываю глаза, смотрю на ириса, и искра сознания вспыхивает в мозгу яростно и негасимо.
Там, где его ладони с силой обнимали или ласкали мое тело, появляются длинные воспаленные царапины, словно он рассекал мою кожу когтями. Места укусов саднит, из некоторых медленно проступают капли густой темной жидкости.
Я знаю, что это.
Та же самая кровь, что обагряет его губы.
Доминик не может остановиться, а я цепенею от ужаса. Он не отдает себе отчета в том, что медленно убивает меня. Тяжесть его тела действует сродни прессу – она не дает сделать ни одного лишнего вздоха. Я пытаюсь отстраниться, но после действий ириса сил не хватает ни на что. Меня словно выпивают без остатка.
Почему это происходит с нами? Мысль приходит тогда, когда ужас сменяется безразличием. Я молча наблюдаю за тем, как ирис постепенно освобождается от одежды, а его рука движется вдоль моего тела. Я содрогаюсь от страха перед тем, что сейчас должно произойти.
Дитя жизни.
Дитя смерти
Что же с нами происходит, Творец?
На что ты обрек нас?
И только одна светлая мысль не дает окончательно кануть в бездну отчаяния. Я лелею ее на самом дальнем островке сознания, не позволяя скрыть туманом равнодушия.
Мысль, сохраняющая мою связь с настоящим.
Имя, поддерживающее равновесие во мне.
Тео!
Тео, где же ты?
ГЛАВА 13. ИСЦЕЛЕНИЕ
Он появляется яркой стремительной вспышкой. Как молния, с которой я успела познакомиться в детстве. Тяжесть прижимающего меня к ковру тела пропадает. Туман в голове рассеивается, и я инстинктивно отползаю к ближайшему углу, пряча голову в колени и закрывая себя руками. Слышу звуки борьбы. Ирис рычит на Тео, теперь я точно уверена, что это он, и даже пытается пробраться ко мне снова. Но некромант не дает ни единого шанса.
Я различаю глухой удар и звук ломаемой мебели и вскидываю голову: ирис с разбитой губой лежит поверх разломанного стула, а некромант, застывший в воинственной позе, зло рычит на него:
– Очнись! Это, может быть, и твой выбор, но точно не ее! Посмотри, что ты сделал – на ней места живого не осталось! Таковы ли последствия добровольного решения?
Затуманенный серый взгляд переходит с Тео на меня, и я чувствую почти физически, как вздрагивает Доминик. Ну да, наверное, я сейчас представляю жалкое зрелище. Смятое, измазанное кровью платье и сплошные царапины с кровоподтеками. С другой стороны – пусть полюбуется на творение своих рук, пролетает в голове совершенно безразличная мысль. Я словно оцениваю ситуацию со стороны. Как хорошо, что Тео успел, пока не произошло ничего непоправимого.
Оцепенение в глазах ириса сменяется чувством вины. Он с усилием поднимается, пытаясь подойти ко мне снова. Но Тео останавливает его, преграждая путь и сопровождая это тихой угрозой:
– Еще раз увижу рядом с Рен – пожалеешь о том, что вернулся на этот свет, обещаю.
Ирис скользит по нему взглядом, и я, кажется, знаю, что он сейчас испытывает. Такое же безразличие, как и я. Он ведь причинил боль существу, которым дорожил больше всего на свете.
Опасная мысль.
Если развить ее, опять стану жалеть ириса, а этого делать не стоит.
Это отрезанный ломоть.
О нем я больше думать не стану.
Ирис шепчет еле слышно: «Прости, Рен…» – и покидает комнату, а звук закрываемой двери заставляет меня окончательно вернуться в реальность. Все тело ноет от порезов и ссадин. Губы наверняка разбиты, я даже без осмотра ощущаю, насколько они распухли.
Да уж, красавица.
Но стоит Тео только приблизиться, я отскакиваю в сторону, умоляюще глядя на него:
– Пожалуйста, не надо…
– Почему? – упавшим голосом спрашивает некромант.
– Я…грязная.
Я и есть такая – до сих пор ощущаю на себе чужие руки, и меня тошнит от этих воспоминаний.
Надо срочно помыться. Эта мысль начинает биться в сознании пойманной птицей, когда Тео предлагает отвести меня в ванную: