– Кажется, меня сегодня утром официально бросили.
– Что-о-о? – переходит на ультразвук Хани, которую уже не смущает то, что мы, в общем–то, находимся на территории медицинского центра.
Я извиняюсь взглядом перед Сури и увожу бешено сверкающую глазами воительницу в сторону своей палаты.
– Ну, мне так показалось, – как можно тише делюсь я соображениями, оказавшись на месте. Хани устраиваю в кресле, которое недавно занимал Тео. – Просто после моего пробуждения ничего такого, что происходило за Гранью, не было, – увидев округляющиеся глаза Хани, поспешно добавляю:
– Я имею в виду, даже в общении появилась напряженность.
– Я убью его, – обещает подруга, беззвучно впечатывая кулак в подлокотник.
– Хани, ты, случаем, не помнишь, что мы обещали не смешивать работу и личную жизнь? – невозмутимо напоминаю я. Я же всю ночь думала о Тео.
– Это ты очень не вовремя вспомнила, – успокоившись, выдает Хани. – А если еще и наши с Осом отношения в расчет брать, то вообще беда.
– А ты сейчас что имеешь в виду? – на всякий случай уточняю я.
– Я? Ничего, – пожимает плечами воин. – Я думала, ты замуж за своего некроманта соберешься. Тут три дня такое происходило!
– Заинтриговала, – присаживаюсь на край постели прямо напротив Хани, хотя сама собиралась отыскать одежду и покинуть центр. Очень уж настораживает нездоровое притяжение к мужчине в зародышевой камере.
– Ну, ты же понимаешь, профессиональные привычки и все такое… – начинает выкручиваться Хани. – Может, если бы я нормально входила, ничего бы такого не было.
– Хватит ходить вокруг да около! – я резко обрываю ее нечленораздельное бормотание. – Что ты видела?!
– Понимаешь… – Хани испуганно смотрит на меня. – Пару раз, когда я бесшумно заходила в палату, он даже целовал тебя. Ты, кстати, никаких изменений в организме не чувствуешь? – настороженно добавляет подруга. – Неожиданная беременность, например, свалившаяся на тебя в течение этих трех суток? – она делает такие страшные глаза, что я невольно падаю спиной поперек кушетки и начинаю от души хохотать. – Что? Что я такого сказала? – удивляется подруга.
– Хани, Хани, ты…что-то с чем-то! – вытирая слезы и продолжая содрогаться в конвульсиях от смеха, объясняю я. – Он душу мою проверял! Это ж высшая некромантия!
– А-а-а, – ничуть не смутившись, блондинка выпрямляется в кресле и добавляет:
– Ну, я так и подумала, что он все три дня тебя лечил, руку-то ни на секунду не выпускал. Подумаешь, совмещал приятное с полезным. Ладно-ладно, сдаюсь. А по поводу того, что не вовремя ты со своим смешиванием работы и интима… Одевайся, у нас впереди день великих открытий! – торжественно объявляет она, чем заставляет насторожиться и мгновенно принять сидячее положение:
– Что ты имеешь в виду?
– То и имею, – задумчиво говорит подруга, обводя взглядом помещение, будто прощаясь. – Готовься. Мы идем на ковер к Боно!
ГЛАВА 2. ЗАМЕНА
Когда Хани упоминает слово «ковер», это служит условным сигналом. Примерно таким же, как полное имя для Боно. То, что планируется «ковер», означает, что это вряд ли обернется чем-то хорошим. Наименьшее, что может произойти, – разбор полетов в особо жесткой форме. С выговором или занесением в личное дело, например. У нас такой случай был, когда полог не поставили, и внутрь забежала сначала кошка. Следом за кошкой появился ее хозяин, которого от вида моей рассеченной вены хватил обморок. У Боно потом было неприятно.
Сейчас я ощущаю некоторые различия. Слишком эмоционально подруга произнесла слово «ковер» в этот раз. Мне захотелось поскорее найти свои вещи и скрыться. Через Грань. Куда-нибудь подальше от офиса «адвокатов», который располагается через дорогу. Куда-нибудь в противоположную сторону. Но вместо этого я стараюсь нацепить на лицо невозмутимое выражение и даже почти спокойно говорю:
– Все так плохо?
– Хуже не бывает, – скалится Хани.
Плохи дела. Если Хани сейчас начнет петь, то совсем плохи. И это никак не связано с тем, что у нашего воина совершенно нет слуха.
Однако последовавшее за заявлением молчание успокаивает мои нервные клетки. Даже получается отыскать свой черный костюм.