– Я ничего не помню из своего детства. Ничего до того момента, как ты не спас меня от того зла в капюшоне. Единственное, что пришло со мной из прошлой жизни, это небольшой кусочек черного оникса, который Марта с Гансом – мои приемные родители – показали мне спустя несколько лет. Агазон придал ему форму и зарядил энергией, а также наложил несколько видов защиты, которые могут уберечь от любого воздействия. Я бы хотела, чтобы он был твоим.
Я ненадолго замолкаю, позволяя Тео рассмотреть цепочку с кулоном в виде молнии, выполненного из того самого материала, что прошел сквозь пространство вместе со мной. Он заворожено смотрит на камень, словно не впервые видит его, но сейчас не время, чтобы задавать вопросы. Я перехватываю цепочку из рук некроманта и одеваю ему на шею.
– Ты стал именно той вспышкой молнии, которая навсегда изменила мою жизнь, – говорю я, когда заканчиваю, и Тео опять улыбается. – И теперь я без тебя этой жизни не представляю.
Меня награждают умопомрачительным поцелуем, после чего над ухом раздается еле слышный шепот:
– А теперь время для моего подарка, Рен. Закрой глаза, милая.
Сомкнутые веки обостряют чувствительность и слух. Издалека доносится легкая атмосферная баллада с этническими мотивами. Ладони Тео покоятся на моих висках. Он стоит совсем рядом и вливает в меня часть своего резерва. Я надеюсь, он расскажет мне, зачем это делает. Впрочем, стоит мне открыть глаза, как все вопросы отпадают сами собой.
Мое лицо осторожно поглаживают ладони светло-бежевого цвета. Глубокие черные глаза наполнены счастьем и надеждой. Тьма, полюбившая меня, проносится в мыслях. Я перевожу взгляд на губы Тео и отмечаю, что в цвете они еще привлекательнее. Тео не изменяет привычкам, одеваясь под стать мне в одежду темных оттенков, но как же естественно и непринужденно сидит на его плечах простая хлопковая рубашка. И какие будоражащие мысли вызывают обтягивающие все необходимые стратегические места джинсы.
– Спасибо, – проникновенно шепчу ему я и касаюсь губ легким поцелуем. – Хотя бы в новый год насладиться красками мира – это прекрасно.
– Не только на новый год, – возражает Тео. – Наша с тобой магия больше не находится в конфликте, и ты спокойно можешь впитывать любые виды моего исцеления.
– Наша магия? – непонимающе смотрю на него. – Что это значит, Тео?
– Это все звенья одной цепи, родная, – улыбается некромант, и я невольно повторяю выражение его лица. – Мы каждый день делаем тот или иной выбор. После этого мы живем с последствиями этого выбора. Так и с нами: ты могла остаться с Домиником, и тогда его магия могла бы помогать тебе. Но ты решила иначе. Поэтому теперь можешь бессовестно пользоваться моими возможностями, – он добавляет лукавства в улыбку, и я возмущенно хлопаю его по плечу:
– Но это ведь нечестно! А как насчет тебя? Какой выбор сделал ты? И можешь ли ты пользоваться моей магией?
– Я давно все для себя решил, Рен, – он перехватывает мою руку, прижимая ее к губам и продолжая смотреть мне прямо в глаза. – Именно поэтому и смог стать некромантом.
Мне кажется, своими загадками Тео пытается рассказать мне правду о том, что когда-то со мной произошло. Эта таинственная откровенность греет душу сильнее всяких признаний.
– Мы были знакомы раньше? Я имею в виду, до того, как я впервые оказалась за Гранью?
– Были, Рен, – кивает некромант. – Знакомы и очень дружны.
– Так вот откуда ты знаешь про трюфели! – Тео смеется, соглашаясь. – А правда, что у меня иногда появляются звездочки в глазах? – вспоминаю я о неожиданном признании Хани.
– Когда ты радуешься. Или предвкушаешь что-то, вот, как сейчас, – с улыбкой кивает спутник. – Потанцуем?
Я смущаюсь, нервно глядя на раскрытую ладонь Тео, и вынужденно признаю:
– Я не умею.
– Я тоже, – успокаивает меня некромант. – Но обнимать тебя хочется гораздо сильнее, чем есть новогодний ужин.
Я вкладываю свою руку в его и оказываюсь прижатой к твердому телу Тео. Выдыхаю от неожиданности, и выражение лица некроманта становится до того довольным, как будто он именно этого и хотел. Он уверенно ведет меня в танце. Поначалу я боюсь наступить ему на ногу или, что еще хуже, споткнуться. Но постепенно напряжение уходит, и я даже начинаю попадать в такт музыке. Если Тео действительно не знает, как нужно танцевать, его точные движения я могу объяснить только прекрасным чувством ритма. Отвлеченная шагами и оборотами, я не замечаю, как удобно устраивается на пояснице рука Тео. Осознаю это лишь тогда, когда его пальцы начинают путешествие по позвоночнику, рождая сотни мурашек. Меня бросает в дрожь от этого.