Тео, улавливая отголоски моего настроения, только качает головой с таким видом, будто говорит: «Ты неисправима, Рен». Но молчит. И правильно делает. Имей я хоть малейшую надежду на исправление характера, он не был бы сейчас таким счастливым идиотом. Так что, я считаю, мы вполне себе в расчете.
Ответом на мои умозаключения служит сдавленный смешок сбоку, но в целом – я даже не сомневаюсь в этом – Тео со мной согласен на все сто. Собравшись с мыслями, некромант чуть сжимает мою ладонь:
– Все запомнила?
Я молча киваю. Еще бы, забыть такое. Да это знание может, в конечном счете, явиться именно тем недостающим звеном, что спасет мою жизнь. Дело в том, что мы не только вспоминали основы кулинарии и разбирали случаи возвращения особенно проблемных клиентов, но и совмещали приятное с полезным. В середине недели Тео взял меня за руку и отвел в спальню, только совсем не за тем, о чем я начала думать. С серьезным выражением лица он уложил меня на спину, склонился и произнес:
– Запоминай ощущения.
А затем начал легко, словно пушинка, целовать. Только мне с каждым прикосновением его губ становилось все хуже и хуже. Не понимая, что пытается показать некромант, я начала вырываться, но меня держали крепко. Началось головокружение.
А потом я поняла.
Он забирал мою душу.
Медленно, каплю за каплей, перегонял в свой организм, укрепляя во мне страх и отчаяние. Мысли метались из стороны в сторону. Я была не в силах объяснить причины внезапной пытки, на которую меня обрекал любимый мужчина. Кожу словно сдирали заживо, из вен выкачивали кровь, а сосуды сжимали, вызывая спазмы и нестерпимую боль.
Глаза застилала пелена слез, когда Тео, наконец, прекратил пытку и признался:
– Такие ощущения будут, если ты сама, без моего участия, решишь отдать душу мне. Запомни их. Повтори. И выучи.
Я повторила. Тео справился на порядок лучше, но мне невыносимо было причинять боль родному существу. Поэтому гораздо больше энтузиазма вызвало возвращение моей души, которое я обожала еще со времен встреч на изнанке.
И вот сейчас он заставлял меня воскрешать в памяти те жуткие минуты. Надо сказать, Тео прекрасно умел отделять рабочие и личные отношения. Это импонировало и позволяло не отвлекаться на чувства тогда, когда должен был руководить разум. Поэтому, продолжая держать некроманта за руку, я, те не менее, размышляла о предстоящем деле.
Если девушка действительно окажется нефилимом, стоит поискать связующие со школой ниточки. Я больше чем уверена, что с места, где погибла секретарша Джонса, будет выход на школьный дворик. Что же такого в этом месте? Какую ценность может представлять здание, полное детей и подростков, для тех, кто все это затеял?
И как со всем этим могу быть связана я?
Единственная мысль, которая приходит в голову, заключается в том, что акцент стоит делать не на школу, а на то, что здесь учатся дети. А ведь дети – символ жизни.
– О чем ты думаешь? – врывается в мысли голос Тео, и я на время прекращаю рассуждения. – От тебя идет такая волна сосредоточенности.
– Понимаешь, все шесть нефилимов, точнее, места, где их находили, тесно связаны со школой. И оттуда же есть проходы через Грань к многолюдным местам города. Я ищу в этом какой-нибудь знак.
– Если я скажу тебе, что школу построили на том месте, откуда началось сотворение жизни, это прольет свет на твои рассуждения? – осторожно интересуется Тео.
– Определенно - да, – не могу не согласиться я. – А жертвенного алтаря там, случайно, нигде нет? – криво усмехнувшись, думаю о том, что большей шутки Творец придумать бы не смог.
– Нет, Рен, – качает головой Тео. – Просто там, где было положено начало, легче всего устроить конец.
– Мне приходила в голову эта мысль, – задумчиво отзываюсь я.
Тео сжимает мою ладонь:
– Главное, помни, что, в случае крайней необходимости, если меня не окажется рядом, ты сама сможешь избавиться от души.