Ответ, пришедший в голову, совсем не воодушевляет.
Я стою посреди безмолвной пустыни и начинаю звать Элеонору по имени. Чрезвычайно светлая душа появляется почти мгновенно, подлетая ко мне и делая несколько оборотов вокруг. Не доверяет, думаю я, усмехаясь самой себе, и протягиваю руку, чтобы она могла поближе познакомиться со мной. Конечно, встреча в приемной состоялась относительно недавно, сколько таких желающих проходит через ее руки ежедневно. Всех не упомнишь, всем приходится приветливо улыбаться.
Я чувствую ее светлую энергию. Нет, конечно, это не потомок Кепраила, она гораздо слабее, но все равно нефилим. Я маню ее пальцем, и душа соглашается войти в мое тело. Соединение происходит безболезненно – все–таки, Тео оказался прав – и я с улыбкой жду, когда трусиха-Нора полностью окажется во мне. Поворачиваюсь к Осирису, тот смотрит на меня с заботой и любовью:
«Я буду ждать тебя в любом случае, маленькая. На той или этой стороне – неважно».
«И мы обязательно встретимся, – киваю я, проходя мимо. – Я рада, что ты есть в моей жизни, Ос».
Когда вхожу в пространство эфира, смутное ощущение беспокойства начинает прикасаться к разуму, призывая обратить на себя внимание. Я всегда прислушиваюсь к интуиции, а потому осторожно выхожу из эфира, пытаясь заранее предугадать, что ожидает меня на стороне мира живых. Сейчас, находясь в пространстве Грани, я уже могу пытаться почувствовать Тео. Находя отклик от него, смело переступаю через царство эфира и отклоняю полотно, сквозь которое зашла на изнанку.
Меня встречает почти мертвая тишина, лишь изредка прерываемая ударами грома. Я боюсь грозы, поэтому вздрагиваю каждый раз, когда слышу новый раскат. И это мешает мгновенно сориентироваться в обстановке. А потом я открываю глаза.
Я инстинктивно ищу в развернувшемся беспорядке некроманта. Отыскав его и отметив относительную жизнеспособность, окидываю взглядом местность, кардинально преобразившуюся за время моего отсутствия. И сдавленно вскрикиваю, бросаясь вниз.
Комья земли, валяющиеся повсюду, не привлекают внимания. Мне совершенно наплевать, куда делись Кловис с Кельвином. Сури! Сури лежит на земле без признаков жизни, кровь толчками вытекает из раны на груди, а остальные отброшены от нее, словно она оказалась в эпицентре взрыва. Я подскакиваю к подруге, пытаясь рукой остановить кровотечение, и понимаю, что задето легкое.
Как это случилось?
Что произошло?
Осматриваюсь вокруг в поисках помощи и потрясенно смотрю, как в нескольких метрах от нас с Сури стоит Констанс Бенуа и, склонив голову, тоскливо смотрит на развернувшуюся картину хаоса.
– Что случилось, Констанс? – шепотом, зная, что он точно услышит, спрашиваю я. – Почему я ушла за Грань из цветущего сада, а вернулась к руинам, на которых умирает моя подруга?
– Так бывает, когда кто-то пытается вмешаться в установление равновесия, – грустно отзывается маг. – Кто-то, кто решает внести коррективы в чужой выбор.
А потом на его лице застывает выражение крайнего спокойствия и покорности судьбе.
Я отползаю от смертельно раненой девушки и вонзаю взгляд в невозмутимого Бенуа. Не могу больше бороться с эмоциями: ярость и боль хлещут через край. У меня впервые появляется желание задушить виновника всего этого голыми руками.
– Что это за выбор такой, – в ужасе кричу я, – при котором гибнут самые родные и близкие? Какой Творец мог сделать его условием существования мира?
Кровь повсюду. На руках, на земле, даже на одежде, которая, казалось бы, создана специально для того, чтобы скрывать ее во время работы. Я задыхаюсь от этого запаха. А то, что я теперь могу различать цвета, только добавляет отчаяния.
– Неужели вы до сих пор не поняли, Рен? – обреченно и вместе с тем торжествующе произносит господин Бенуа.
Хотя это ли его настоящее имя?