– Помоги Доминику выжить. И дождись меня. Пожалуйста! – целую своего ангела в полураскрытые губы, ощущая, как чужая душа покидает мое тело.
В следующее мгновение происходит одновременно несколько событий.
Горестно стонет Бенуа, понявший, что я послала его далеко и надолго.
Оживает с душой Норы в руках Тео, выдыхая что-то вроде «нет, Рен, не смей!», и…
Да, я умираю.
Об этом возвещает раздавшийся над руинами школы одинокий женский крик. Я с удивлением угадываю в нем свой сорвавшийся голос. Наверное, это больно – вот так расставаться с телом навсегда. Но я ничего не чувствую. Я словно парю над поверхностью, отмечая, как склонился над моим телом Теодор и пытается читать заклинания из книг по некромантии.
Милый, не надо, ничего уже не выйдет.
Это мой выбор, и я не могла поступить по-другому.
Человеческая жизнь для меня – величайшая в мире ценность.
Жаль, что не удалось вдоволь насладиться друг другом. Жаль, что умерла и не смогу наблюдать за тобой дальше. Но теперь мы с ирисом по разные стороны Грани, и я уверена, ты найдешь способ оставить ему жизнь. Я хочу, чтобы вы оба жили.
Спасите Сури.
Позаботьтесь о Хани.
Мне кажется, я не так много прошу, как ты думаешь?
Люблю тебя. Жалею, что не смогла сказать этого еще раз. Боюсь, что теперь ты мне уже не поверишь и обвинишь в том, чтобы я ждала подходящего случая, чтобы оставить тебя одного. И не встретиться ведь с тобой за Гранью, не объяснить толком ничего: теперь я даже проекцией на изнанку не попаду. Только сгусток останется от некогда жившей в иной реальности ходящей.
Чувствую, как связь с миром живых истончается, и больше не противлюсь судьбе.
Я готова.
Я сделала все, что хотела.
Жалею?
Да, пожалуй, но спасение того стоило. Прощайте…
***
– Рен, ты опять увлеклась и заснула… – раздается над ухом немного укоризненный голос Кларис. – Просыпайся.
Я улыбаюсь во сне. Она всегда так делает, когда я засыпаю над книгами, сидя в библиотеке до самого вечера. Открывать глаза не хочется, мне легко и хорошо. Что еще нужно для счастья?
Кажется, я задаю правильный вопрос.
Для счастья нужно ощущение мягких кудрей под ладонями, хитрая улыбка и сводящие с ума поцелуи. Объятия, которые заменили мне дом. Для счастья мне нужен один несносный архангел, который лишился крыльев ради меня.
Я выныриваю из сладкого забытья, резко открывая глаза, и поднимаюсь со стопки книг, на которых лежала. Кларис? Что она тут делает? Что тут делаю я? Смотрю на мягкое лицо хранителя библиотеки и замечаю – что-то не так.
А потом понимаю.
– Недобор образа. Глаза. Ты забыла об оттенке «кофе с молоком»,– я наблюдаю, как черты милого лица заостряются, являя взору уже не скромную и строгую женщину преклонного возраста, а деструктора нашей реальности.
Того самого, что поместил меня в состояние стазиса на долгую тысячу лет. Как удобно, однако, было следить за мной в образе Кларис. Никогда бы не догадалась.
– Прости. Торопилась. Ненавидишь? – без предисловий спрашивает аннигилятор.
Я ненадолго задумываюсь. Возможно. В другой жизни, наверное, я бы так и сделала. Но в этой у меня было детство, подаренное Мартой и Гансом. Дружба с Осирисом и девочками. Покровительство Боно и Агазона. Я, наверное, счастлива. А еще у меня появился Тео!
– Не знаю, – искренне отзываюсь я, обводя взглядом пространство библиотеки. – Константин показал момент вашего с Кельвином договора. Мне показалось, что ты была вполне искренна в своей безысходности.
Кловис фыркает:
– До этого произошло множество событий, приведших к плачевному результату.
– Расскажешь? – заинтересованно смотрю на нее я.
Я не могу назвать ее матерью, но она определенно мне нравится. Нет в ее словах фальши. Нет чувства опасности, возникающего рядом с ее спутником-менталистом. Кловис – это как будто необходимое зло.