Я готова слушать Кловис.
– У нас не так много времени, как ты думаешь,– загадочно улыбается Кло, смотря на меня, и делает странный жест рукой, отдаленно похожий на призывающий взмах. – Это чтобы тебе не было одиноко, – поясняет она, и рядом со мной присаживается Осирис.
Я кидаюсь в объятия стража, ища в них успокоение и поддержку. Ос окутывает меня любовью и теплотой, и ситуация уже не кажется безвыходной. Я собираюсь по кусочкам и смелее смотрю в сторону Кловис:
– А я-то думала, у нас впереди вечность. Если, конечно, на той стороне найдут способ удержать Доминика живым.
– Не найдут, – разрушает все мои мечты и надежды женщина-аннигилятор. – Ирис изначально был создан таким образом, чтобы существовать только в форме души. Он погибнет в любом случае.
– Так значит, моя жертва была напрасной? – упавшим голосом говорю я, ощущая объятие Осириса.
– Я не могу ответить на этот вопрос объективно, Рен. Все-таки, это был твой выбор. Могу только восстановить недостающие части головоломки, тогда самостоятельно сделаешь выводы, – странно улыбается Кло.
Я, вопреки воле здравого смысла, верю ей. Киваю, готовясь узнать ту часть истории, что осталась за кадром.
– Это чтобы было не так скучно, – женщина материализует вазочку с трюфелями, а затем весело смотрит на меня. – Надо же, а я все думала, зачем он их тебе таскает килограммами.
– Ты о чем? – спрашиваю я, но Кловис только отмахивается:
– Потом, все потом! Так вот, о чем я хотела рассказать? – она на минуту задумывается, и я решаю помочь.
– О том, почему менталист и аннигилятор решились на сотворение целого мира.
– Началось все гораздо раньше, еще в академии… – тихо возражает Кловис, погружаясь в воспоминания. – Ненавижу то время.
– Почему?
– Знала бы ты, что значит быть женщиной–аннигилятором в месте, где почти всем заведуют мужчины, – в ее голосе звучит горечь, но я больше не перебиваю. – Наша академия была построена таким образом, что факультетов всего два: мужской и женский. Такое деление обусловлено тем, что для построения некоторых миров требовалась… – в рассказе повисает пауза, и Кловис продолжает. – Чистота женщины. Соответственно, преподавателями сея добродетель тщательно контролировалась. Мужчинам, естественно, свободы было намного больше: они ведь творцы и первопроходцы. Женщины так, по мелочи. Принеси-подай, исцели уставшего демиурга, согрей, если нужно, одинокое лежбище – скучно и унизительно, – фыркает она. – А теперь представь, каково было ощущать себя среди мужчин, смотрящих на тебя голодным взглядом только потому, что все, как один, хотели заполучить твой дар абсолютного уничтожения материи? Ни у кого из них такого не оказалось,– Кло вздыхает и ненадолго умолкает. – Среди них был один маг, который смотрел с благоговением, представляешь? Нет, он знал о моих способностях и, безусловно, испытывал чувства сродни тем, что и его собратья, но главной среди его эмоций было восхищение. Догадываешься, как его звали? – испытующе смотрит на меня Кло.
– Кельвин Джонс, – киваю я.
– Ну, тогда у него еще не было фамилии – академия славилась тем, что имена студентов не повторялись, – качает головой Кловис. – Но да, это был он. Он отвел меня к своему руководителю Константину. Ты его знаешь как Констанса Бенуа. Благодаря деятельности этого старикана преследования моего дара прекратились: мы официально стали тройкой, в будущем претендующей на сотворения мира. Кельвин оказался блестящим менталистом, его учитель – хранителем равновесия, я со своим даром уничтожения идеально вписалась в их тандем. И мы начали готовиться. А потом Константин уехал. И Кельвин слетел с катушек, но каким-то образом уговорил меня помочь ему. Я взяла на себя роль деструктора в его мире свободного выбора без равновесия. Когда он показал мне модель, я и сама воспрянула духом, увидев свою вотчину – изнанку. Она идеально подходила в качестве резервуара для перерождения души. Кельвин держал мир живых и мир энергетических оболочек порознь, но потом общими усилиями мы все же соединили их, надеясь, что Грань станет тем самым островком равновесия, который сможет удерживать хрупкое перемирие двух сторон.
– Что же пошло не так? – нахмурилась я.
– Люди, созданные Кельвином, начали массово погибать, отправляясь на изнанку без видимых на то причин, – Кловис сложила руки на груди, откинувшись на спинку стула. – Не помогали ни стражи Грани, которые были созданы почти сразу же после соприкосновения миров, ни попытки Кельвина спасать погибающих. Вместо того чтобы разобраться в причинах, наш идейный менталист создал семерых архангелов, каждый из которых должен был помогать Творцу, как теперь модно его называть.