– Впервые об этом слышу, – невозмутимо отвечаю я, когда страж, минуя босса, приземляется на край стола Боно.
Бонифаций заканчивает приготовление кофе и разливает горячую жидкость по чашкам. Перед нами оказывается напиток бодрости, Боно отправляется на свое место, но не успевает сесть. Взгляд его застывает на входной двери.
– Вы уверены в том, что только что произнесли? – раздается с той стороны еще один голос, и снова знакомый.
Я поворачиваюсь на его отклик, чтобы с вежливой улыбкой повторить все слово в слово, однако, вид пришедших гостей заставляет слова застыть на языке.
Обладателем голоса, задавшего мне вопрос, является, безусловно, Кельвин Джонс, глава Совета Магов. А вот спутником его оказывается не кто иной, как мой спаситель от призрачных гончих. И оба сейчас смотрят на меня крайне напряженно.
Медленно переведя взгляд с одного посетителя на другого, не нахожу ничего лучше, чем повторить то же самое, что сообщила и Анубису:
– Абсолютно, мистер Джонс. Кстати, если бы вы еще помогли мне не падать на изнанку после каждого возвращения нефилима, я вообще была крайне благодарна, – добавляю в голос стали – не позволю проверять себя на вшивость.
Я ходящая со стажем и все особенности встреч с Гранью знаю, как свои пять пальцев. Так что имею право немного понаглеть. А еще у меня паршивое настроение с утра, потому что меня бросили. В общем, вы не вовремя решили приставать ко мне с расспросами, мистер Джонс.
– Вот что еще интересно. Каким образом все население города могло думать о человеке, который находился на изнанке непонятное количество времени? И не просто о человеке. О душе в магическом захвате, которая чуть не разорвала меня изнутри. И если бы не помощь мистера Кейна, – я бросаю короткий взгляд на Тео, стоящего за спиной менталиста, и с удивлением обнаруживаю, что он улыбается глазами. Еще один «свой», – я бы вообще не смогла здесь сейчас присутствовать. Просветите, мистер Джонс? А я, так и быть, с удовольствием отвечу на все ваши вопросы!
– Достаточно, Рен.
Холодный голос всегда вежливого менталиста действует на меня отрезвляюще. Кажется, кто-то все-таки перегнул палку. Стыдно ли мне? Ни капли. Все-таки, под угрозой находилась моя жизнь. И я так просто не спущу этот факт на тормозах.
Маг обводит присутствующих взглядом и останавливается на боссе:
– Давно не виделись, Боно.
Мой начальник кивает в ответ и жестом приглашает мага поближе. Тот мгновенно пользуется предложением, оказываясь рядом и вызывая нервное сглатывание со стороны Хани и явно неодобрительный взгляд Анубиса.
Я ощущаю практически бесшумное перемещение Тео и с удивлением обнаруживаю, что некромант встает за спинкой моего кресла, упираясь в нее ладонями. Учитывая утреннее бегство, более чем странный жест. Однако я молчу, сосредотачиваясь исключительно на менталисте. Тот оценивает оказанную ему честь, криво улыбнувшись, чем окончательно рушит образ доброго мага в моем сознании, и продолжает:
– Совет пришел в замешательство после праздника Воскрешения, когда вместо одного среднестатистического мага получил двух, один из которых обладает уровнем мага Жизни, а второй – некромант с даром Проводника. Вам не кажется это в некоторой степени оксюмороном реальности? По словам нашей очаровательной ходящей, именно маг Жизни пытался убить спасающую его девушку, а некромант, наоборот, помог этому не случиться? У вас какой-то вопрос, Рен? – заметив замешательство на моем лице, отрывается от своего монолога глава Совета.
– Я не совсем понимаю ваши слова по поводу мага Жизни, – понимая, что это может быть мой звездный час, решаю узнать об ирисе по максимуму. – Что они означают? Какого-то очень сильного целителя?
– Нет, Рен, – качает головой менталист, – я хочу сказать, что вы возродили человека, призванием которого с самого рождения является дар Жизни в любом ее проявлении. Доминик может заставить бежать сок по мертвой коре высохшего дерева. Пробудить умершее тело без каких-либо следов подчинения, характерных для ритуала некромантов. Подарить дитя мертвому чреву, наконец. Он – жизнь в самом ее обширном понимании.
Мне бы проникнуться торжественностью момента. Но я смотрю на Джонса невинными глазами, а в голове пульсирует мысль о том, что к ирису нельзя приближаться ни под каким предлогом. Учитывая его недвусмысленные намеки из сна, с моим чревом после нашего общения точно что-то может случиться.