– А как же ты? – удивляюсь я. – Получается, от Кельвина и архангелов работы на изнанке стало больше!
– Я даже не вспотела, - отмахнулась Кловис. - Понимаешь, в нашей тройке Кельвин был интеллектом без границ, я, скорее, грубой силой, а Константин должен был все это уравновешивать. Поэтому, сколько бы ни было работы, мне она была по плечу.
– А дальше?
– А дальше беда пришла, откуда не ждали, – грустно улыбнулась Кло. – Грань начала разрастаться, поглощая собой сначала близлежащие участки обоих сторон, потом забираясь все дальше и дальше. И мы стали думать, как это прекратить. В голову Кея пришла блестящая мысль о том, что если реальность была построена по принципу соединения несовместимого, то, возможно, стабилизирующим элементом смогло бы стать что-то такое, что идет вразрез с ее законами.
– Что-то, созданное разрушителем, и что-то, уничтоженное Творцом,– догадываюсь я.
– В точку, – кивает, соглашаясь, Кловис. – Но к тому времени я начала смотреть чуть дальше своего носа. Я понимала, что в итоге все может обернуться плачевно для нас обоих. Если бы погибли мы с Кеем, проблемы бы не было. Множество магов исчезает из-за собственной самонадеянности, это известная практика в академии. Проблема была в том, что уже существовало человечество. И схлестнувшиеся миры могли бы обернуться гибелью миллионов людей. Мы не могли этого допустить, – она закусывает губу.
Мы как будто подошли к самому драматическому отрывку истории. Я отстраняюсь от Осириса и наклоняюсь к сидящей напротив женщине, осторожно беря ее руки в свои.
Кловис вздрагивает, поднимая на меня полный отчаяния взгляд. Но я ободряюще улыбаюсь ей, и женщина продолжает срывающимся шепотом:
– Знаешь, что из творений Кея мне нравилось больше всего? Его архангелы, Рен. Они были настолько красивы со своими белоснежными крыльями, что невозможно оторвать взгляда. Я даже подружилась с одним из них. Мы время от времени встречались, делясь информацией. И вот, когда пришла пора принимать решение о сотворении существа деструктором, я снова пошла к Салвиилу.
– К Салвиилу? – пораженно шепчу я, и Кловис кивает:
– Спаситель. Хранитель. Архангел величайшей души. Я хотела поделиться своим горем, поскольку знала, что он поможет.
– И?
Мне не нравится ее молчание, ох, как не нравится.
– Через три недели я узнала, что беременна, – покаянно шепчет Кловис. – Мы с Салвиилом, сами того не подозревая, решили задачу Кельвина за одну ночь, проведенную вместе.
– Очешуеть! – я не удерживаюсь от высказывания, подаваясь вперед и сжимая руки Кловис сильнее. – А как же то, что Констанс говорил о нас с Домиником?! Мы ведь должны были быть целиком и полностью сотворены!
– Я их обоих провела, – внезапно хитро улыбается Кловис. – Пришла к Кею и сказала, что мне нужно шесть лет на выполнение его задания. Заручившись его молчаливым согласием, вернулась к Салвиилу. Видела бы ты, как он был счастлив и рад этой новости, Рен, – выдыхает она, глядя в пустоту, но я понимаю – сейчас она вновь прокручивает в памяти события своего прошлого. – Он всю беременность носил меня на руках, а когда я была на последних сроках, привел пятилетнего мальчугана-архангела. У него были черные, как сама ночь, глаза. И обезоруживающая открытая улыбка… – вспоминает Кловис, и я понимаю, о ком идет речь. – Салвиил тогда сказал, что Кельвин попробовал создать архангела-универсала, а вышел Тео. И поскольку задумка не удалась, его отправили на обучение к самому великодушному архангелу. Так мы и жили втроем. Тео пел тебе колыбельные, мастерил игрушки и обучался у Салвиила. У мальчика обнаружились нетипичные для архангелов способности к восстановлению равновесия в судьбе человека.
Когда пришло время, Тео вдвоем с Сэлом приняли роды. Мы боялись, что призванные со стороны люди, маги или архангелы могут донести Кельвину о том, что я родила ребенка, а не сотворила. Это кардинальным образом изменило бы ход бытия. На все попытки Кея связаться я отвечала односложно: не смогла, не получилось. А сама нянчила тебя в глуши, наблюдая, как Тео балует тебя трюфелями и носится, как с младшей сестренкой. Кто же знал, что эту привязанность упертый мальчишка пронесет через всю жизнь, согласившись ради тебя даже лишиться крыльев, – вздыхает женщина.