Полный надежды взгляд не дает произнести ни слова.
Я осторожно киваю, не решаясь подойти ближе.
Он снова прячет лицо в ладонях, и несколько томительных минут я жду его реакции. Наконец в тишине квартиры раздается обманчиво-спокойный голос, в котором я отчетливо слышу грозящие моей…натуре неприятности:
– Рен?
Лицо некроманта предстает передо мной ехидной маской, но вместо страха хочется подразнить его еще больше.
– М–м–м?.. – я закусываю губу в попытке удержать расползающиеся в широкой улыбке губы и смотрю на Тео в ожидании дальнейших действий.
– Я убью тебя, Рен… – со всей накопившейся страстью в голосе обещает некромант.
Слава Творцу, кризис миновал. Теперь можно выдохнуть.
– Да, милый.
– Четвертую…
– Конечно, милый,– поднимающийся с ленивой грацией из-за стола мужчина вынуждает меня сделать шаг в направлении спальни, и я осознаю свою ошибку слишком поздно: оттуда не будет выхода и возможности сбежать.
– А перед этим запру дома…
– Точно, милый? – я склоняю голову набок и делаю еще шаг.
Тео, совсем недавно пребывающий в состоянии депрессии, теперь медленно, но верно сокращает расстояние между нами.
– …и заставлю рожать в год по ребенку, чтобы больше не тянуло на приключения! – заканчивает мысль Тео, а я в ответ дразняще улыбаюсь и добиваю:
– Наконец-то созрел, милый?
Очень толстый намек на его признание об отсутствии детей.
Знаю, что зацепит.
Мне не страшно.
Мне сейчас море по колено!
Глаза Тео загораются совсем хищным блеском:
– А знаешь, я передумал…
– Ты о чем, милый? – улыбка становится шире.
Меня крепко сжимают любимые руки. Хотя начинает казаться, что меня попросту хотят задушить, чтобы больше не заставляла никого переживать.
– Начнем претворять коварный план твоего заключения в жизнь сразу же, – злорадно ухмыляется Тео, но я остаюсь верна самой себе:
– Все, что хочешь, милый.
– У тебя есть, что сказать в свою защиту? – спрашивают меня перед тем, как обрушить град поцелуев на лицо, шею и плечи.
Только сейчас начинаю понимать, что вернулась. Не хочу больше видеть потухшего взгляда. Не хочу слышать боль и отчаяние в его голосе из-за того, что потерял меня. Я задыхаюсь от волны восторга, идущей от Тео.
– Люблю тебя, – единственное оправдание, которое вообще может помочь, и только его способен принять Тео.
Я погружаюсь в вихрь эмоций и ощущений, который дарит любимый. Меня оживляют, заставляя снова учиться дышать и чувствовать его. Воскрешают в памяти трепет, сопровождающий сознание при звуке его голоса. Разгоняют по телу мурашки от желанных прикосновений.
Здесь и сейчас мы с ним превратились в единое целое. Стали монолитом, пройдя все уготованные испытания. Я мысленно усмехаюсь, произнося про себя слова клятвы «в горе и в радости»: мы хлебнули их через край. Мы получили награду за все, что пришлось вынести. Мы будем наградой друг для друга на всю оставшуюся жизнь.
Путешествуя кончиками пальцев по его коже, я воскрешаю ощущения от близости с Тео. Задыхаюсь, словно впервые, от каждой его ласки. Выдыхаю любимое имя, принимаю в себя, растворяюсь в нем снова и снова. Не знаю, за что мне решили подарить этого необыкновенного мужчину, но больше никогда, ни за что не заставлю его страдать. Обещаю оберегать и любить вопреки всему, что может с нами случиться.
В этот раз все заканчивается так быстро, словно мы не виделись вечность и изголодались друг по другу. Я занимаю любимое место на груди Тео и чувствую осторожные прикосновения его пальцев к волосам. Довольно мурчу в ответ, а через некоторое время слышу насмешливый голос некроманта:
– Если не выпускать тебя из постели, я стану на шаг ближе к исполнению своего коварного плана.
Мне в голову лениво заползает мысль о том, что в год по ребенку – это слишком часто, и я не могу не поделиться сомнением:
– А на мне противозачаточное заклинание.
– Видал я твои заклинания, – лениво отзывается Тео, – только, даже если и были эффективными, после смерти уже не действуют.
Драматическая пауза дает в полной мере ощутить величину грозящих мне неприятностей. Приподнимаю голову и подозрительно гляжу на Тео: