Думаю, во время своего тэн пил'трокэла где-то в джунглях Коруннайского высокогорья Кар наткнулся на древний джедайский космический корабль, который разбился на этой планете и с которого пошли наши с ним предки.
Чуть ранее сегодня вечером я узнал настоящую правду о Каре Вэсторе. Не только кто он и зачем он…
Но и какое значение он имеет.
Во время перехода Кар нашел пещеру, которую счел достаточно защищенной от огня штурмовых кораблей и обнаружения со спутников. Этой ночью он решил излечить лихорадку Беша и Мел. Все это время Беш и Мел, привязанные, словно груз, к носилкам позади траводава, оставались в танатизиновом сне. Жестокие порезы, что нанес им Террел, были сшиты тканевыми перевязчиками из трофейного медпакета, но раны все же не залечивались: внутренние исцеляющие процессы их тел тоже были подавлены танатизином.
Депа присутствовала при ритуале вместе со мной и несколькими избранными. Пара акк-стражей вынесла ее на шезлонге из паланкина. Она прикрывала глаза хрупкой рукой: у нее снова болела голова, а ярко-белый свет от горящего тайрууна причинял лишь еще большие страдания. Мне показалось, что она предпочла бы вообще пропустить церемонию.
Но когда Кар положил тела Беша и Мел лицом вниз на покрытый мхом пол пещеры и разорвал на их спинах рубашки, Депа дернулась и села прямо. Несмотря на то что она по-прежнему прикрывала глаза, в свете костра они мерцали красными и серебряными всполохами. Она сосредоточенно наблюдала, закусив маленькими зубками нижнюю губу и поглаживая уголок рта возле ожога.
Кар опустился на корточки позади Беша и Мел и начал тянуть одну ноту, а какой-то незнакомый мне корун тем временем впрыснул больным противоядие. Гудение Вэстора стало более глубоким, и в нем родился пульсирующий ритм, подобный медленному биению человеческого сердца. Лор-пилек вытянул руки, закрыл глаза и продолжил издавать единственный звук, а я почувствовал движение в Силе, ураган энергии, абсолютно непохожий на то, что я ощущал при работе джедаев-целителей… или вообще кого бы то ни было. Внезапно вдоль позвоночников больных проступила красная полоса, а секундой позже она превратилась в блестящую вязкость свежей крови, что струилась прямо сквозь кожу и… думаю, подробности здесь излишни. Достаточно сказать, что Кар каким-то образом использовал Силу… использовал пилекотан… для того, чтобы убедить личинок лихорадных ос, что они выбрали неправильное место для вылупления. Использовав тот же самый животный инстинкт, что позволяет личинкам дойти от жала осы до центральной нервной системы жертвы, Кар заставил их мигрировать…
Из Беша и Мел.
И его мощь была такова, что почти килограмм их кишащей массы отправился прямо в полыхающий тайруун, где личинки горели и лопались, наполняя пещеру запахом паленых волос.
Во время этой невероятной демонстрации Депа наклонилась ко мне и прошептала:
— Ты никогда не задумывался над тем, а не ошибаемся ли мы?
Я не понял, что она имела в виду, и Депа махнула хрупкой рукой куда-то в сторону Вэстора:
— Подобная мощь и подобный контроль… без единого дня тренировки. Потому что его действия естественны: столь же естественны, сколь и сами джунгли. Мы, джедаи, тренируемся всю нашу жизнь: учимся контролировать наши природные эмоции и желания. Мы столь многим платим за нашу мощь. И кто из джедаев мог бы совершить подобное?
Мне нечего было ответить: мощь Вэстора вполне сравнима с мощью учителя Йоды или молодого Энакина Скайуокера. И у меня не было желания спорить с Депой по поводу джедайских традиций или необходимого разделения между тьмой и светом.
Так что я попытался сменить тему.
Я признался, что Ник поделился со мной правдой об инсценированной бойне и о ее сообщении на инфопластине, и напомнил, что она вчера намекала на некий план, связанный со мной, что она хотела чему-то меня научить или что-то показать. Об этом я и спросил.
Я спросил, чего она надеялась достичь, завлекая меня сюда.
Я спросил, каковы ее условия победы.
Она сказала, что хотела кое-что мне рассказать. Вот и все. Это было сообщение, которое она могла бы послать и подпространственным кодом: строчка-другая, не более. Но я должен был оказаться на войне, увидеть войну, испить, съесть, вдохнуть и почувствовать запах войны. Иначе бы я не поверил.
Она сказала мне: «Джедаи проиграют».
И там, в пещере, пока личинки лихорадных ос вылезали из тел и лопались в пламени тайрууна, я прикинул цифры: лояльных систем по-прежнему в десять раз больше, чем сепаратистских, у Республики огромная производственная база и невероятное преимущество в ресурсах… И это было лишь начало огромного списка причин, по которым Республика неминуемо победит.
— О, я знаю, — был ее ответ. — Республика вполне может выиграть. Но джедаи проиграют.
Я сказал, что не понимаю, но это, как мне теперь кажется, было не совсем правдой. Думаю, правдой было то, что сказала мне Сила, представшая в образе Депы в лагере: я уже понял все, что можно было понять.
Я просто не хочу в это поверить.
Она сказала мне, что я сам предвосхитил поражения джедаев.
— Причина, по которой ты освободил балаваев, Мейс, — сказала она, — и есть та причина, по которой джедаи будут уничтожены.
Она сказала, что война — это ужас. Ее слова:
— Ужас. Но ты не понимаешь, что она и должна быть ужасом. Так и выигрываются войны: причинением таких ужасных страданий врагу, что он более не способен сражаться. Нельзя рассматривать войну с позиций законов, Мейс. Нельзя сражаться, защищая невинных, потому что невинных нет!
Она сказала нечто очень близкое к тому, что Ник говорил об исследователях джунглей: мирных жителей нет.
— Руководители Конфедерации могут вести войну против нас лишь благодаря своим невинным гражданам: тем, что строят корабли, выращивают еду, добывают металлы, очищают воду. И лишь они могут остановить войну, только их страдания приведут к ее завершению.
— Но ты же не считаешь, что джедаи не будут препятствовать причинению вреда и убийствам простого народа… — начал я.
— Именно. Поэтому мы и не сможем победить: чтобы выиграть эту войну, мы должны будем перестать быть джедаями. — Она говорила в будущем времени, хотя мне казалось, что в ее сердце и мыслях джедаи уже мертвы. — Например, сбросить бомбу на арену Джеонозиса. Мы можем спасти Республику, Мейс. Мы можем. Но придется поступиться нашими принципами. В конце концов, не в этом ли предназначение джедаев? Мы жертвуем всем ради Республики: нашими семьями, нашей родиной, материальными ценностями, даже нашими жизнями. Теперь Республике нужно, чтобы мы пожертвовали сознаниями. Можем ли мы отказать? Неужели традиции джедаев важнее миллиардов жизней?
Она рассказала, как вместе с Каром Вэстором смогла выгнать сепаратистов с этой планеты.
КНС использовала космопорт Пилек-Боу в качестве базы для починки, заправки и обслуживания дроидов-истребителей, патрулирующих систему Аль'Хар. Для подобных операций требуется большое количество гражданских рабочих. Стратегия была крайне проста: Депа доказала этим самым рабочим, что военные сепаратистов и балавайское ополчение даже совместно не способны их защитить.
Прямого военного столкновения не было. Ничего красочного или героического. Просто непрекращающаяся череда отвратительных убийств. По одной-две жертвы зараз. Поначалу сепаратисты наводнили Пилек-Боу войсками. Но боевые дроиды столь же уязвимы для поедающей металл плесени, сколь и обычные бластеры. А солдаты из плоти и крови умирают так же легко, как и гражданские лица. Партизанская война нацелена не на укрепления врагов и даже не на их жизни.
Настоящей целью является желание врага сражаться.
Войны выигрываются не уничтожением противника, а террором по отношению к нему, продолжающимся до тех пор, пока он не сдастся и не отправится восвояси.
— Вот зачем я привезла тебя на Харуун-Кэл, — сказала она. — Я хотела показать тебе, как выглядят побеждающие солдаты. — Она ткнула пальцем за костер. — Вот джедай будущего, Мейс. Вот он. Она указывала на Кара Вэстора.
Вот почему в этот темный час, далеко после полуночи и задолго до рассвета, когда светящиеся лозы тускнеют, а хищники успокаиваются, когда лишь сон имеет смысл, я лежу на скатке, смотрю на черную листву над головой и думаю о завтрашнем дне. Завтра мы уедем отсюда.