– Я раскусила тебя, – начинаю я, улавливая его взгляд и чувствуя, как сердце учащенно бьётся от осознания того, что собираюсь сказать.
– Что? О чём ты? – его голос звучит удивленно, и я вижу, как он невольно нахмуривается, пытаясь понять, куда я клоню.
– Я думаю, в каждого из нас будто загружена компьютерная программа. Прошивка, которая заставляет нас воспроизводить определённые сценарии из раза в раз. И я наконец-то поняла, какая программа прошита в тебе, какой сценарий воспроизводишь ты, – продолжаю я, чувствуя, как волнение нарастает с каждым словом.
Он смотрит на меня, словно пытаясь разгадать загадку, заключенную в моих словах, и я вижу, как его губы слегка дрогнули, когда он произносит:
– И какой же?
– Ты тяготеешь к женщинам, которых тебе приходится делить с другим мужчиной. Которые не принадлежат тебе полностью. Тебе не нужна “твоя” женщина. Нужна та, которую придётся делить с другим. Это твоя программа. Твой сценарий. Твой урок. И как бы твоя сознательная часть не хотела нормальной жизни, твоя психика бессознательно будет искать только эти ощущения, – озвучиваю свои мысли, чувствуя, как они оставляют горький осадок на моих губах, – Скорее всего это из детства. Возможно, не мог поделить любовь мамы с отцом. И постоянно конкурировал за её внимание.
Он сидит молча, словно поглощенный моими словами, а его взгляд становится задумчивым. Я вижу, как он глубоко вздыхает, словно пытаясь что-то понять или принять.
– А ты? Какой сценарий проигрываешь ты? Почему тебя так тянет ко мне? – его голос звучит тихо, но в нём слышится искренний интерес.
– Я? – останавливаюсь на мгновение, словно впервые задумываюсь над этим вопросом. Сердце замирает от неожиданности, и я чувствую, как между нами нарастает напряжение.
– Мой сценарий, – начинаю медленно, словно каждое слово дается мне с трудом, – кажется, вращается вокруг поиска людей, которые нуждаются в спасении. Я всегда притягивалась к тем, кто, по моему мнению, нуждался в моей помощи, в моём исцелении. Это дает мне чувство важности, значимости. Возможно, это потому, что в детстве я чувствовала себя бессильной помочь своим близким, когда они проходили через трудности. И теперь я пытаюсь компенсировать это, спасая других. Так что, видимо, меня привлекает в тебе твоя кажущаяся уязвимость, твоё внутреннее желание быть спасённым, даже если ты сам этого не осознаёшь.
Он смотрит на меня, впитывая каждое слово, и в его глазах мелькает понимание.
– Значит, мы оба ищем в другом то, что хотим изменить в себе, – тихо говорит он. – Ты ищешь кого-то, кого можешь спасти, чтобы почувствовать себя значимой, а я ищу того, кого необходимо делить, чтобы доказать себе, что я достоин любви, несмотря на конкуренцию.
– Верно, – киваю я. – Но осознание этой игры сценариев дает нам выбор. Мы можем либо продолжать играть по этим правилам, либо попытаться написать новую программу для себя. Начать искать в партнёрах не то, что утверждает наши старые раны, а то, что позволяет нам расти и развиваться вместе.
– Значит, перед нами стоит вопрос, – произносит он, протягивая руку и нежно касаясь моих пальцев. – Готовы ли мы изменить наш сценарий? Готовы ли мы учиться любить не за старые шрамы, а за возможность вылечить их вместе?
Я вкладываю свою руку в его, наши пальцы переплетаются.
– Давай попробуем. Давай напишем новый сценарий. Вместе.
Внезапно, я медленно открываю глаза, и мягкий рассветный свет омывает мою комнату. Оглядываясь вокруг, я осознаю, что это был всего лишь сон. Тот диалог, та глубокая привязанность и понимание, которые казались такими реальными, существовали только в моём сне. Сердце наполнено легкой грустью от этого осознания, но в то же время пробуждает во мне новую надежду. Возможно, это знак, призыв к изменениям в моей жизни, к поиску истинного понимания и глубоких связей. Встаю с кровати, чувствуя, как новый день приносит новые возможности, и где-то в глубине души знаю, что готова к изменениям.
Вот уже год, как я вернулась из той командировки в Италию, а воспоминания все еще роятся в моей голове, как пчелы вокруг меда. Я передала Карле информацию, которую мы раздобыли с Нейтом. Если это правда и в исчезновении сестёр Хилл виновата мафия, то навряд ли их дело когда-то смогут раскрыть.
Репортаж, который мы создали, звучит как марш борьбы. Надежда окутывает меня теплым шарфом, когда я думаю: может быть, наш репортаж предостережет тех, кто рискует стать следующей жертвой, кто соблазнен яркой жизнью и ложными обещаниями.