А тут еще и сын заболел. Лекарства нужны. Денег почти не осталось. Нынче все просто: влез в долги, значит неудачник, значит не вписался в прекрасный новый порядок блистательной Арстотцки, значит вали в деревню вместе с семьей впахивать рабами у агрохолдингов…
«Может, все-таки стоит раздать эти визитки? Даже если это не инженеры будут, а простые работяги. Может, не пять кредитов, а хотя бы по два-три за каждого даст? Каленска, вон, турнули с КПП за косяки его грешные, отправили лагерь мигрантов сторожить. Он-то и там не пропадет. Он умеет бабки даже из дерьма делать. И как мне теперь быть? С кем теперь дела иметь? Может, Вестнику дать знать? У него вроде как счет мой… Нет, с Вестником страшно связываться. Сегодня Вонел приходил, выяснял о подозрительных группировках и личностях. А чем Вестник не подозрительная личность? И этот EZIC его, чем не подозрительная группировка? Голова от всего этого кругом идет…»
Инспектор, закрыв глаза, принялся массировать виски, успокаивая себя мыслью, что сможет как-нибудь сам, без посторонней помощи, обойтись.
В этот самый момент послышался знакомый до боли, до скрежета зубовного, до нервной дрожи в коленях голос:
– Друг мой, родной! Я так рад видеть тебя снова! И ты тоже меня рад видеть? Ведь рад же? Вижу, что рад?
Выругавшись про себя самыми последними словами, Инспектор поднял глаза, втайне и искренне надеясь, что это просто голос похожий, а человек у стойки окажется другой. Но, увы, человек оказался тот же.
– Опять ты? – обреченно прошептал Инспектор.
– Опять я, – подтвердил человек и осклабился, – старина Жоржи Костава и мистер Настойчивость в одном лице. Я, вообще, вчера прийти собирался, но дела задержали. Так что извиняй, начальник, что не по сценарию.
Это был мужчина с нездоровым цветом лица, ниже среднего роста и предпенсионного возраста. На голове в тусклом свете коридорного фонаря поблескивала огромная залысина. Редкие, никогда не чесаные волосы отличались какой-то особой неухоженностью и грязно-серой сединой. Клоки бороды – тоже неухоженные и тоже седые – беспорядочно торчали во все стороны.
«Бомж бомжом, – подумал Инспектор, – и ничего его не берет. Ни ножа, ни швабры не боится».
Человек шмыгнул толстым, слегка расплющенным носом и спросил:
– Ну так как, пропустишь?
– Ваши документы! – рявкнул Инспектор.
В первый раз этот тип вообще без ничего на КПП приперся. И хоть бы беженцем прикинулся! Так нет, пёр внаглую, мол, пусти, начальник, дело есть на той стороне. В первый раз он подобру-поздорову сам восвояси убрался, без посторонней помощи. Нет, уж! Такого из принципа пропускать не хочется.
– Это всегда пожалуйста, начальник, – сказал мужчина, протолкнув в щель паспорт.
Инспектор взял паспорт. Открыл на первой странице.
«Кто он у нас на этот раз? Гражданин Орбистана», – инспектор взглянул на фотографию. Потом посмотрел на наглого визитера. Глаза – что на фото, что в реале – усталые, но не потерявшие былой бойкой дерзости. Один в один, Жоржи, мать его, Костава.
– Ну, хоть не из Кобрастана, – буркнул Инспектор.
– А это ты напрасно, начальник. Есть такая страна Кобрастан, – сказал Жоржи. – Ай, да ты просто никогда не был в их столице Бестбурге! Лучший город в мире! Да если бы ты посетил хоть одну их шашлычную! Знаешь, какие там готовят хинкали?! О! Это объедение! Ты бы тогда не говорил, что нет такой страны! Это самая мирная страна! Ни с кем никогда не воюет, ни с кем никогда не ссорится. Всегда рада гостям!
Во второй раз Жоржи Костава приперся с паспортом Кобрастана. В Реестре доброжелательных государств Кобрастана не нашлось. В Реестре недоброжелательных государств Кобрастана также не обнаружилось. А списка нейтральных стран в принципе не было, потому что кто не с Арстотцкой, тот против Арстотцки – нерушимый закон Паханата. Одним словом, в реестрах такой страны, как Кобрастан, не было, а раз ее не было в реестрах, значит не существовало и на самом деле.
Во второй раз Жоржи Коставу выкинули с КПП пинком под зад. Любой другой принял бы к сведению такой расклад и больше не совал бы рыло в огонь. Ага, как же! Только не этот тип!
– Разрешение на въезд! – гаркнул Инспектор.
– Это всегда пожалуйста, – Жоржи просунул в щель белый, изрядно помятый бланк.
Инспектор взял разрешение. Посмотрел: паспортные данные совпадают, дата не просрочена, цель поездки означена, печать имеется. Так-то все в порядке, но пропускать живчика не хотелось. Из принципа. Потому что этот тип потом еще дважды приходил и оба раза без разрешения на въезд. Дважды Инспектор арестовывал наглеца, дважды его забирал конвой, и, получается, дважды ему все сходило с рук. Здесь, понимаешь ли, трясешься за каждый свой поступок, за каждое неровное слово нервно оглядываешься, чтобы тебя, не приведи всевидящий Лукас, за жопу не взяли, а этот разгуливает по КПП как у себя дома! И все ему как с гуся вода! Вот уж воистину нет на него управы: ни ножа, ни швабры!