- Молчи! Прекрати звать его! - слова вампира отскакивают от стен, повторяясь эхом. Мутным взглядом выхватываю его силуэт. Секунда и холодные тонкие пальцы сжимают мой подбородок, чужое лицо приближается, прежде чем его губы накрывают мои. Грубо целуя, во рту разливается металлический привкус. Мыча, сопротивляясь, проглатываю жидкость.
- Что это было? - Кашляя, рвано выдыхаю и тут же нахожу на ощупь парочку книг. Шок быстро проходит уступая место злости. Фокусируясь на темной макушке вампира, клацаю стучащими зубами, унимая дрожь. Сжимая шероховатую обложку, выравниваю дыхание, выпуская воздух через нос. Зря я поверила ему. Безумец. Психопат!
- Первый поцелуй? - вспыхнув, запускаю в полет все, что попадается на пути. Без разбора. Будь-то книги, статуэтки или торшер. Уворачиваясь от летающих снарядов, Саил улыбается, театрально кривляясь. Держа разорванный пакет с остатками алой жидкости, смеется.
- Ну - ну, Алиш. А где же слова благодарности? -Словив торшер, поднимает руки в примирительном жесте. Не обнаружив других метательных объектов, бросаю попытки попасть по нему, медленно успокаиваясь. - Я ее спас от голодной смерти, а она…
Яростно вытираю губы, прислушиваясь к себе. На замену обжигающей боли пришла легкая усталость, а тянущее чувство и вовсе исчезло. Посмотрев на сощуренные синие глаза, недовольно скрестила руки на груди.
- В следующий раз не проси меня помочь, поэтому запоминай. - Хмыкнув, осознавая всю глупость ситуации, коснулась заалевших кончиков ушей. Возможно я не смогла бы выпить, но это не повод так действовать, даже если ситуация критическая. Умереть от простого желания поесть? Жажды, как в фильмах и в ежедневнике отца у меня не ощущалось, так почему смерть? -Твой рацион должен состоять из человеческой пищи и крови. Если исключить что-то, то происходит очень неприятный процесс. Как произошло сейчас.
- Мне не нравится твоя методика преподавания. Кровь пить не буду, ведь я .... - прикусив язык, настороженно следя за тем, как Саил собирает книги и ложит их стопочкой на прикроватную тумбу, отступила назад. Игнорируя мои слова о том, что я человек, он довольно убрал пару прядей с лица.
- Если ты не хочешь прожить жизнь как овощ, советую питаться правильно. Здесь все то, что ты обязана знать о таких как мы, прочти прежде чем так бесстрашно ломиться в бой. А вот это, - похлопав по карманам выудил знакомую коробочку с таблетками, похожие были и у Кевина, кинув на кровать. - принимай, пока не привыкнешь пить кровь.
Подождав, пока Саил уйдет из комнаты, прикрыв неспеша дверь, дотронулась до горящих губ, проводя пальцами.
Действительность
Мой первый поцелуй случился в школе, когда за мной стал ухаживать мальчик. Помогая донести тяжелые коробки или собрать спортивный инвентарь, он постоянно крутился рядом, а я считала дни до переезда. Но отец решил остаться здесь подольше, возможно год или два. Поэтому я ответила взаимностью популярному мальчику. Да, слухи постоянно кружили вокруг нас, стоило только обернуться как они припадали к земле и пытались скрыть свое шипение. Подобно погремушке на конце хвоста у трясучки, они шумели, но не нападали. А стоило протянуть руку, как жалили, впрыскивая яд.
Поэтому я терпела унижения, обходясь малыми повреждениями и расцветала от заботы паренька. Пока он не устал от моего твердолобия и упрямства не верить слухам и тому подобному. Поэтому мальчишка бросил меня прямо на глазах остальных, смеясь и празднуя, что теперь я пополнила его длинный список великих похождений. Великий бабник не позволял мне подойти к нему и спросить почему он так со мной поступил,находясь в компании своей некой банды. Один раз я подловила его на флирте с преподавательницей и попыталась ему пригрозить, за что со мной обошлись очень жестоко. Злость бурлила во мне вместе с обидой, поэтому я собрала все доказательства и разбросала их по школе.
"Школьник и учительница", "жаркая правда и причина высоких оценок" - все разлетелось по этажам за считанные секунды. Ученики славили неизвестного мстителя, а этот горе любовник прижал хвост и улетел за границу. Ведь даже высокое положение отца и деньги не смогли погасить информационный пожар, что просочился через хлипкие бумажные стены заведения и пошел дальше. Тяжелее всего пришлось его семье, что осталась здесь и терпела колкие фразочки и расписанные горькой правдой стекла витрин их семейного магазина.