- Счастлив, что оставил меня? - чужие слова вырвались изо-рта жаля душу. - Наслаждаешься результатом?
Сморгнув набежавшие слезы, вижу спокойное выражение лица отца, что пытался выглядеть презентабельно к своей первой работе, подняла глаза вверх.
- Алиша? - испуганно вздрогнув, посмотрела на незнакомую женщину с темно-бардовыми волосами. Черные бездонные глаза с надеждой смотрели на меня. - Это ты, Алиша?
- Откуда вы знаете меня? - настороженно наблюдаю как снимает перчатки, протягивая руку для приветствия и делаю шаг назад.
- Дорогая, ты не помнишь? - взгляд падает на рану от ожога, что тянется до локтя. - Ричард не показывал тебе наших фотографий? - боль в груди подкосила ноги, неужели...
- Мама?
Подозрения
Совместные черно-белые фотографии родителей излучали счастье, что длилось пускай и ненадолго. Хоть память услужливо стерла их радостные лица, она оставила воспоминания о частых ссорах, сопровождающиеся на повышенных тонах и битьем посуды еще тогда, когда я ходила под стол. Сейчас же, смотря на женщину, одетую в черное платье и скрывающую лицо за вуалью, эмоции не бурлили.
-Милая, пойдем со мной? – невесомо прикоснувшись к плечу, она протягивает письмо, подписанное отцом. – Прочти, перед отказом.
Бережно взяв листки с нечитабельным почерком, дрожащими пальцами провела по строчкам, чувствуя продавленные буквы. Папа редко писал слезливые открытки поздравлений, считая это пустой тратой драгоценного времени. Ограничиваясь лишь букетом цветов и фирменной черной шоколадкой. Скорый текст, датированный 10 годами ранее был явно против грубого отношения, грозя развалится. Больничный запах, исходящий от бумаг, кольнул. Мужчины всегда стараются быть сильнее женщин. И такой удар, приковавший к койке лишь ухудшает ситуацию. Чистое безделие и выживание за счет средств дочери. Его гордость хоть и была задета, но позволила создать этот конверт.
Тем, что удалось прочитать было: «Милая Ашли, мой лучик света... Надеюсь ты никогда не прочтешь его...Прошу, следуй за Ниирой, твоей матерью. Ради меня.»
Спрятав письмо во внутреннем кармане, я приняла соглашение Нииры. Желание жить притупляло остальные эмоции. Дом некогда бывший крепостью превратился в проходной двор. Случайная удача спасла меня этой ночью. Не стоит испытывать судьбу повторно. Последний раз взглянув на
фотографию, последовала за матерью.
«Одиночество пугает» - именно это стало последней фразой Ричарда на прощание. Удаляясь от близких, он считал расставание менее болезненным. Но просчитался, ранив обоих. Мучаясь молчанием в одиночку, сжигая себя изнутри. Словно, отец знал год своей смерти.
Нас встретил мужчина, спрятавший взгляд за тонким стеклом очков. Он помог сесть Ниире и тут же занял место водителя. Тонированные окна, мягкие сидения и тихий звук мотора расслабляли, наводили дрему. Сказывалась бессонная ночь. Смотря в зеркало заднего вида на водителя, заметила легкую полуулыбку. Казалось, мы были давно знакомы. Отвернувшись к окну, машинально поправила взлохмаченные волосы, застряв ногтями в колтунах.
- Ричард многое рассказывал о тебе, - Ниира открыла веер. Обдувая шею, воздух игрался с вуалью. – говорил, рисуешь и собираешься посвятить этому жизнь. Даже работаешь, хотя я в твоем возрасте прохлаждалась в университете. – хмыкнув, мне наконец-то удалось освободится из волос и облегченно откинуться назад.
Сам запах красок, как натянут холст пленило меня. Искусство цепляло душу, затрагивая сердца. Заставляя завороженно наблюдать за результатами тысячи потрясающих людей. Радость от процесса создания шедевров кружили голову. Поначалу так и было. Пока отца не подвело здоровье. Картин не хватало даже на большую часть долгов. А подработки выглядели как единственный выход. Мечту художника и иллюстратора пришлось отложить в дальний ящик.
Машина плавно заехала в туннель, освещаемый теплыми огнями. Свое отражение напротив казалось чужим. Похудевшее, изможденное, с огромными синяками от недосыпа. Живя в подобном ритме нету времени даже на себя. Мгновение и глаза полыхнули алым, заставляя отшатнуться и машинально подтянуть ноги к груди. Первые признаки нарастающей паники появились не вовремя. Такое случалось, когда я давала слабину. Либо оставалась на долгое время в темноте. Сейчас сам туннель послужил неким проводником и триггером одновременно. Легкая амнезия сменилась изуродованным лицом монстра, силуэтом незнакомца и резкой болью.