Низкий потолок и покрытые плесенью стены приглушили смех Далисвы. Затем она извиняюще коснулась брови. "Простите меня, леди Роза. Я знаю, что вы сделаете все возможное, чтобы остановить Бранека. Но просто замедлить его недостаточно. Мы должны остановить самих Андуске, ради безопасности всех наших людей".
"Всех наших людей?" Нервы Рен напряглись при этой фразе. "Простите меня, Ча Корзецу, но мы оба знаем, что это не так".
Формальное обращение заставило Далисву выпрямиться. "Я лишь имела в виду..."
"Ты имела в виду, что стала самодовольной. Может быть, не вы конкретно, а зиеметсу и другие города Врасцана. Вы смирились с тем, что Надежру контролируют Лиганти - вам это не нравится, но так было уже двести лет, так что как может быть иначе? Но было время, когда никому не нужно было платить, чтобы испытать Великую Мечту. Когда никто из посторонних не мог осуществить затею, подобную той, что затеял Индестор и которая почти уничтожила нашу связь с Ажераисом. И вы забываете, что контроль над Синкератом - это не то, что происходит раз в семь лет во время Великого Сна или на Церемонии Соглашений. Люди здесь живут с этим каждый день".
Рен хотела списать этот поток слов на ярость нумината Диомена, но они все равно вырвались наружу. Далисва знала, что под маской скрывается человеческая женщина, которая не приезжала в город с врасценской делегацией в прошлом году. Рен не нужно было притворяться каким-то мистическим духом. Ей надоело чувствовать, что единственными "настоящими" врасценцами являются те, кто не живет в Надежре, - здешние люди не в счет, разве что как жетоны для игры в гексборд.
Но не только у нее были сильные чувства. "Разве андуски не причиняли большего вреда с меньшим эффектом?" Далисва сжала кулаки, ее лицо исказилось от досады. "Последним великим восстанием было восстание Элсивина Рыжего, и какая от него польза? Целые кретсы были стерты с лица земли, изарны наказаны за помощь. Изменения были только к худшему. Прошло пятьдесят лет, но санкции остались".
Она была права - и одновременно не права. Сделав над собой усилие, Рен понизила голос. "Глупо пытаться делать одно и то же снова и снова, надеясь на другой результат. Андуске сражаются, и это ничего не меняет. Зиеметсе отказываются сражаться, и это ничего не меняет. А что, если всем попробовать что-то новое... например, работать вместе?"
Разочарование Далисвы смягчилось. Ах, если бы только Ижрани еще жили. Разве не об этом все говорят? Без клана ткачихи снов наша ткань пришла в негодность". Она устало потерла лицо. "Возможно, вы правы, леди Роза. Но ведь одной мечты недостаточно, не так ли? Зиеметсе не протянет руку помощи, Андуске не протянет. Каждый презирает другого за кровь или грязь на руках".
Это было то самое упрямство, которого Рен в последнее время слишком много наблюдала в Чартерхаусе. Увидев его среди врасценских, она почувствовала усталость. Рук провел двести лет в бесконечной борьбе с разложением дворянства. Неужели она обречена стать первой в длинной череде Черных Роз, ведущих столь же безнадежную войну?
Улыбка Далисвы не помогла стереть это представление. "Возможно, именно поэтому Ажераис выбрал вас, леди Роза. Чтобы перекинуть мост через реку, которая так долго разделяла нас. Я буду молиться Ан Мишенниру, чтобы так оно и было".
Лучше принести большое подношение. Черная Роза была лишь маской, скрывающей полуврасценское лицо. Ни Андуске, ни Зиемецу незачем было слушать такую, как она.
Она резко захотела оказаться где угодно, только не там, глядя на обнадеживающее выражение лица Далисвы. "Я дам вам знать, если поймаю еще кого-нибудь полезного", - сказала Рен и, не прощаясь, вышла из здания.
Исла Стресла, Кингфишер: Лепилун 14
Когда Грей услышал голос Ренаты, доносящийся из-за двери тренировочной комнаты Рывчек, он едва не развернулся и не ушел.
Проблема была не в его присутствии - все знали, что Рывчек его обучает. Но Рената Виродакс была занятой женщиной, а Черная Роза - не менее занятой. Тем не менее Аренза Ленская все время находила время, чтобы наведаться к нему домой, обычно когда его там не было. Грей не мог сказать, сколько в этом было сочувствия к убитой горем Алинке, а сколько - беспокойства по поводу извращенной судьбы, которую она видела для него в своих картах.
Он не ожидал, что она так остро отреагирует на это. Он почти жалел, что не может отменить свой трюк или взять назад предположение, что она вообще раскладывала карты для него. Но ведь она узор Рука. А что, если она узор Грея, когда его не было рядом? Лучше дать ей ложный ответ и убедиться, что ее дар не выудит правду с другой стороны. Он предложил это, а потом, когда проводил ее взглядом во время последней перетасовки, сунул две карты из нижней части колоды в промежуток рядом с верхней.
Каждый раз, когда он думал об этом, ему вспоминался ее страх с белыми глазами, тяжелое дыхание, когда она смотрела на что-то, чего он не мог видеть. Жесткое напряжение ее рук в его собственных. Кто знает, может, все было бы так же плохо, даже если бы он не вмешался. Грей давно знал, что его судьба была отравленной. Возможно, она отреагировала бы так же и узнала, что он - Рук.
Но, прибегнув к таким мерам, он должен был позаботиться о том, чтобы не свести их на нет. А это означало, что лучшим выходом для него будет как можно более решительный поступок капитана Грея Серрадо по отношению к ней. Скучным, благородным, преданным долгу, у которого нет времени на жизнь за пределами Аэри.
"Ты пришел на тренировку?" спросила Рывчек, когда он вошел. "Хорошо. Бдение - это драка на мечах, никакого изящества. Тебе бы не помешала полировка. Или бросить эту ерунду и стать дуэлянтом. Мастерство у тебя, конечно, есть, а за последние месяцы - джек. Больше дуэлей, чем даже я могу провести. Альта Рената, твои люди стали колючими, как мокрые кошки".
В периферийном зрении Грей увидел, как Рената воспользовалась возможностью перевести дух. Несмотря на фехтовальный плащ без рукавов, волосы, прилипшие к ее лбу, были темными от пота. Тем не менее ее голос был как всегда спокоен: "Я и забыла, что вы знакомы".
"Еще с тех пор, как он называл себя Греем". Рывчек усмехнулась, заметив страдальческий взгляд Грея. Они с Донайей были единственными, кто помнил об этом.
"О?" сказала Рената. "Признаюсь, мне показалось, что Грей - необычное имя".
"Он Кирали. И не очень творческий". Рывчек отложила свой тренировочный клинок и вытерла лицо салфеткой. Сверху раздался крик. Рывчек посмотрела на потолок взглядом, способным прожечь доски. "Если эти двое перестанут спорить..."
Прервав обычную жалобу, она подмигнула Грею. "Тяготы жизни с кузенами. Я должна разобраться с этим. Серрадо, почему бы не показать альту на практике? Ученику нужно много партнеров для обучения". И с этими словами она исчезла из комнаты.
Месть за все те случаи, когда ты чуть не раскрыл ее тайну, подумал он, что не добавляет ему милосердия.
"Она со всеми так откровенна?" спросила Рената, когда дверь закрыла их в ловушке Рывчек.
"Со всеми, кого она не знала с детства. Мы с Леато были в безопасности. В основном", - проворчал Грей, снимая пальто и завязывая рукава шнурком. Он пришел задать Рывчек вопрос, а не устраивать спарринг, но, уходя, только раззадорил бы Ренату. Взяв в руки тренировочный меч, он сделал им несколько взмахов, чтобы почувствовать баланс. "Над чем ты работала до сих пор?"
Он слушал в пол-уха, как Рената называла упражнения. Она была дальше, чем он ожидал от новичка, но в этом был смысл: он знал, что, когда он устроил засаду на ее кухне, у нее уже были инстинкты и опыт. Только без формального обучения и без знакомства с мечами.
Насколько он знал, у нее все еще был клинок Меззана Викадрия. Она заслуживала его больше, чем этот безродный ублюдок, и было бы приятно помочь ей научиться хорошо им пользоваться.
"Три хода", - сказал Грей, когда она закончила. "Я назову их, а ты ответишь так быстро, как только сможешь".
Как и у Варго, ее главным недостатком была неспособность оценить меру. Когда она нападала, то бросалась на Грея с разумного расстояния, но когда наступала ее очередь защищаться, она отступала дальше, чем нужно. "Я знаю", - сказала она с гримасой, когда он указал на это. "Я работаю над этим, но..."